Чтение онлайн

Ника ничего не ответила, но слегка улыбнулась. Даже сейчас, даже в этом вонючем туалете её улыбка согревала мою душу.

– Знал, что тебе не очень нравится светло-синий цвет, – я посмотрел на лужи и перевёл взгляд на сопящую Нику, – но не думал, что ты возьмёшься перекрашивать стены в час ночи.

В ответ только неразборчивый шёпот.

Я развёл руками. Ника махнула головой в сторону унитаза, давая понять, почему она решила меня впустить.

– Вот чёрт! – шёпотом прокричал я и схватился за голову. – Ты засорила унитаз?!

О, это нехорошо.

– Да, – тихо ответила Ника, рассматривая свои разноцветные носки. – Что делать?

Я пришёл к выводу, что Ника захотела сама прибрать за собой и воспользовалась для этого туалетной бумагой, только вот не рассчитала… Скажем так, порцию, и унитаз словил несворение.

Я подхватил Нику подмышки и помог приподняться. К моему удивлению, теперь она могла спокойно стоять на ногах и даже почти не раскачиваться при этом из стороны в сторону, как она это делала ещё пару минут назад.

– А ты крепкая, молодец, – сказал я вслух.

Крепкая бы так не напилась, поверь мне.

Я стал искать вантуз: в шкафчике его не было, как и двух "запасных" рулонов туалетной бумаги, которые я видел ещё недавно вечером, когда пытался найти мыло.

– Ты что?.. – я в отчаянии снова посмотрел на унитазное болотце и задал бесполезный вопрос. – Сунула туда целых два рулона?

– Наверное, – Ника приложила палец к губам и шикнула, – тише, тише…

Всё-таки она обладала определённым везением: догадалась завязать волосы резинкой перед демонстрацией своего внутреннего мира сидевшему в верхнем углу пауку (туда во время уборки, видимо, не дотягивалась рука, снова извиняюсь перед мамой Ники).

Это не просто везенье, друг мой, – это везенье, подкреплённое сноровкой.

– Ты знаешь, где вантуз? – я вспомнил, что не спросил у самой хозяйки дома.

– Вантуз… – Ника тихонько посмеялась. – Тише. Тише, говорю…

А почему ты не отвёл Нику в комнату?

Рвотный приступ мог быть не единственным, а ковёр не пол – его я точно не отмыл бы от последствий приятного вечера, не за одну ночь, по крайней мере.

– Ш-то ты делаешь? – тихонько прошипела Ника, растянув первое слово.

– Немножко фистинга, – я вытащил ёршик из тяжёлого куба, раскрашенного под дерево, и стал резкими тычками совать его внутрь унитаза.

Ну фуу…

– Ну фуу… – Ника неодобрительно нахмурилась.

– Нужно довести унитаз до оргазма, чтобы он изверг всё из себя, – мне было одновременно весело и страшно.

Ника коснулась подбородком когда-то белоснежной блузки и захихикала.

Только пьяный вдребезги смеётся с твоих шуток.

Как бы там ни было, тактика не сработала. Возможно, я сделал даже хуже, затолкав бумагу ещё глубже.

– Где вантуз? – спросил я снова, уже зная ответ.

– Не знаю… – Ника подняла плечи и помотала головой.

– Да как ты?.. – я недовольно выставил указательный палец, но тут же успокоился и почесал им нос. – Хотя я тоже не знаю, где у меня дома чёртов вантуз.

Такие вещи знать надо. У нас вот прямо за унитазом.

Посмотрев на небольшое озерцо с тиной из рвоты по краям и кусочками всплывающей бумаги в центре, я вспомнил про фикус в комнате Ники – единственное растение, за которым она ухаживала.

Решил воспользоваться им как вантузом?

Конечно, нет! Хотя… Нет, нет! Я просто взял бутылку с водой – цветы же нужно поливать, а значит, рядом с цветком должна стоять бутылка.

Или леечка.

Да, но с леечкой было бы возни невпроворот. У Ники, к счастью, была не маленькая лейка, а здоровенная бутылка – полтора литра.

Убедившись, что Ника уверенно стоит на ногах, я быстро сходил за бутылкой и, отпив немного, вылил остальную воду в ванную.

– Что ты делаешь? Это не pepsi, – Ника усмехнулась и прошептала. – Я это пить не буду.

– Смешно, да, – я повернул бутылку: этикетка почти стёрлась, но название ещё было читаемо.

Ника хихикнула и закрыла глаза. Я в это время слегка наклонил бутылку, чтобы запустить внутрь позеленевшую воду. Всё продвигалось слишком медленно. Я заполнил бутылку до середины и вылил всё в ванную. Через два таких же подхода я понял, что это бесполезно, а, может, даже опасно – редкие кусочки бумаги могли ведь застрять и в ванной.

Тогда родители Ники лишатся на одно утро не только туалета, но и возможности помыться.

– Покажи ваше ведро, – попросил я и вытер пот со лба пока ещё чистой ладонью.

Ника вытянула руки и сцепила пальцы, показывая ведро.

– Спасибо за помощь, – я закатил глаза и вздохнул, с каждой секундой всё больше сомневаясь в хорошем, незаметном, исходе этой… Ситуации.

– Пойдём уже. Это само уйдёт утром, – Ника опять опустила голову, словно её сильно клонило в сон. – Пшли, пшли…

– Настоящее, – но я решил идти до конца, – где настоящее ведро?

– На балконе, – ответила Ника, не поднимая головы, – пойдём, покажу.

– Всё покажешь. Но для начала, – я перекинул левую руку Ники через себя, – покажи мне свою комнату. Идём.

Мы вместе пошли по коридору. Я как будто тащил на себе раненого солдата.

Точное попадание алкоголя в мозг.

Ника громко плюхнулась на скрипнувший матрас и опустила одну ногу на пол. Я приподнял её и положил на кровать, искренне надеясь, что родители Ники не проснулись от этого шума. Хотел ещё укрыть, но Ника уже отключилась, лёжа прямо на одеяле. Я решил, что, возможно, так даже лучше – немного прохлады поможет организму восстановиться, и выключил свет.

Всё же её стоило укрыть: утром-то родители проснутся и увидят… Вот это.

В тот момент я не мог рассуждать так, как ты сейчас. Она не успела замараться, поэтому можно было сослаться на большую усталость.

Это уже лучше, чем опьянение.

Мне предстояло путешествие в страну зелёных вод.

Проходя мимо двери родительской комнаты, я на секунду задумался об особенности сна работающего человека: такого разбудит только будильник, заведённый на одно и то же время.