Чтение онлайн

Отец озадаченно нахмурил лоб.

— Как ты сказал?

— «Будь здоров», — повторил Фингал. — Почти то же самое, что и «по высшему разряду».

Наградой ему стал сдержанный смешок Ларса.

Отец покачал головой.

— Прискорбно. Полагаю, это американское выражение? — Поджав губы, он сокрушенно поцокал языком. — Наши американские родственники станут причиной упадка английского языка.

Ну вот, начинается, мысленно отозвался Фингал.

— «Будь здоров» — ну надо же! — продолжал отец. — Как сказал твой тезка еще в 1882 году, «между нами и Америкой удивительно много общего — практически все, кроме, разумеется, языка». — И отец с широкой улыбкой добавил: — Кто узнал цитату?

Фингал опередил Ларса:

— Это из «Кентервильского привидения».

Только тут Фингал заметил, что Ларс, похоже, и не собирался отвечать на отцовский вопрос.

— Хорошо, что ты помнишь, — кивнул отец.

— Ты же сам ставил с нами пьесу по «Привидению» однажды на Рождество.

Мама рассмеялась.

— В детстве ты был такой забавный, так смешно актерствовал! Я уже думала, что тебе прямая дорога на сцену.

Фингал покачал головой.

— Ты ведь знаешь, о чем я всегда мечтал.

И он тут же пожалел об этих словах.

— Кстати, о твоей карьере, Фингал…

Ну вот, началось. Фингал откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Мне кажется, теперь, по прошествии семи лет… — отец подался вперед, — я наконец примирился с твоим желанием изучать медицину.

Что? Глаза Фингала округлились от удивления. Примирился?

— Мы с отцом много говорили о тебе, сынок, — добавила мама.

— И только по одному вопросу пока не пришли к согласию, — продолжил отец.

Мама повернулась к нему.

— Может быть, не сегодня, Коннан?

— Когда же еще? Это ради блага самого Фингала.

Фингал не знал, что его ждет, но решил не терять самообладания, что бы ни сказал отец.

— Среди наших друзей есть медики, которые вращаются в литературных кругах. Доктор Виктор Миллингтон Синдж — племянник покойного драматурга Джона Миллингтона Синджа. Мистер Оливер Сент-Джон Гоугарти сам пишет стихи.

— Мистер Гоугарти не только поэт, но и хирург-отоларинголог, гонорар которого за одну операцию доходит до трехсот фунтов, — заметил Фингал и нахмурился. — Не понимаю, какое отношение имеет ко мне он и доктор Синдж.

— У них узкая специализация, — объяснила мама. — Отец несколько раз встречался с обоими, и эти люди, а также их работа в сфере медицины произвели на него глубокое впечатление.

Фингал отметил: заговорить об этом сам отец так и не решился, но приготовился предложить ему выбрать врачебную специализацию.

— Твоя мать абсолютно права, — подтвердил отец. — Видимо, я все-таки заблуждался, когда запрещал тебе даже думать о выборе факультета, Фингал.

Хвала Всевышнему.

Отец прокашлялся:

— Итак, наш подарок тебе на Рождество — пятьдесят ежегодных фунтов в ближайшие два года. Этого времени тебе хватит, чтобы освоить профессию.

Пятьдесят фунтов? Значит, больше не придется урезать себя во всем, ужиматься и экономить? Внезапно Фингала осенило: это же мост, переброшенный через пропасть, отделяющую его от отца. Он поднялся и пожал отцу руку.

— Спасибо, папа. Спасибо, мама. Храни вас Бог.

Появилась Бриджит с подносом и принялась убирать со стола.

— Мы прекрасно поужинали, — сказала мама, — я хотела бы сама поблагодарить кухарку. — И она вышла из комнаты.

Фингал, которому все еще с трудом верилось, что отец изменил свое мнение, взял бокал.

— Может быть, перейдем в гостиную?

— Вы идите, ребята, — негромко откликнулся отец. — А я допью кларет. Мы с мамой присоединимся к вам попозже.

— Только не задерживайтесь, — попросил Фингал и с улыбкой направился в гостиную. Он надеялся, что ему хватит времени выяснить, что тревожит брата.

Ларс упал в кресло перед пылающим камином и закинул ногу на ногу. Фингал занял второе кресло, поставив свой бокал на стол.

— Ларс, выкладывай, — заговорил он. — Что тебя гложет?

Ларс пожал плечами.

— Помнишь, ты говорил мне, что я сам пойму, когда наступит подходящий момент и найдется место?

Фингал задумался на секунду.

— Джин Нили?..

— Вчера вечером. Ужин в «Грешеме», прогулка по Феникс-парку. — Ларс извлек из кармана бархатную коробочку, открыл ее и показал кольцо. Его голос дрогнул. — Она сказала «нет». — Он вздохнул. — Мне следовало это предвидеть. Она призналась, что давно собиралась расстаться со мной, но решила подождать Рождества.

— Господи… — Фингал поднялся и положил ладони на плечи брату. — Сочувствую, Ларс. Мне правда очень жаль.

Ларс покачал головой.

— Спасибо, Финн, — он выпрямился и глубоко вздохнул. — Чувство времени у меня всегда было никудышным. — Ему удалось криво усмехнуться. — Ничего, переживу. Давай не будем поднимать из-за этого шум. Важно другое: старик наконец-то смирился с тем, что ты выбрал медицину. Ну и как ты себя теперь чувствуешь?

— Я огорошен, — признался Фингал.

— По-моему, мы с тобой превратно поняли его, — продолжал Ларс. — Приняли глубоко укоренившееся ощущение правильности своих действий за ослиное упрямство.

— Ты даже не представляешь себе, как я рад. Тебе ведь известно о моих стесненных обстоятельствах. Теперь навещать родителей будет гораздо приятнее.

— Рад слышать, Финн. Кстати, о визитах: когда собираешься в Портаферри?

— Может, весной. Как только закончится сезон регби. Ты еще не забросил охоту?

Ларс улыбнулся.

— И не собираюсь, даже если буду передвигаться в инвалидном кресле.

Фингал не брал в руки ружье с тех пор, как поступил в колледж, но сейчас ему не помешало бы провести денек на безлюдных берегах озера Стренгфорд-Лох. Он улыбнулся брату.

— Да, — негромко произнес Ларс, — там сейчас красиво.

— Завидую тебе, Ларс, — признался Фингал. — Ты нашел свое место.

— А ты? — спросил он. — Скоро найдешь свое?

— Пока не знаю. Это, конечно, медицина, но общая практика или узкая специализация — неизвестно. Когда наступит время, я перейду этот мост. Скорее всего, последую примеру очень многих: получу диплом, несколько лет отработаю врачом общей практики, а потом решу, продолжать мне в том же духе или сменить курс и получить специализацию. Но пока что мне ничего не нужно, кроме медицины. Милая наша мама… — Фингал помолчал. — Не знаю, как она этого добилась, но теперь вражда в прошлом.