Чтение онлайн

Минут за пять дверь была мастерски взломана. Боря уже собирался позвать мученицу, но ему помешала однокурсница Жанна, живущая этажом выше, которой срочно понадобились конспекты. Услыхав женский голос, соседка сдуру решила, что это щебечет большая Килькинская любовь, и, не желая подводить отзывчивого паренька, залезла в шкаф. Жанна же, получив конспекты, уходить не спешила. Она купила новый лифчик и ее распирало.

– Смотри, какой я лифон приобрела, - похвалилась она, кокетливо показав оторопевшему Килькину роскошную грудь, упакованную в черный с кружевами лифчик.
– Правда, улет?

– Улет!
– подтвердила возникшая в дверях Наташа.

Ойкнув, Жанна испарилась, оставив краснеющего и заикающегося Борю объясняться с подругой. Наташа была девушкой доброй, и немного повредничав, сменила гнев на милость. Восстановившуюся было идиллию нарушила соседка, которая с громким чихом вывалилась из шкафа. Простыня на ней неприлично задралась. Взбешенная Наташа отхлестала Килькина по щекам, плюнула в вымытое лицо соседки, и, покрыв всех отборнейшим матом, ринулась прочь. Боря бежал за ней следом, всякий раз мужественно подставляя лицо, когда у девушки заканчивались ругательства. Все было тщетно. Автобус ушел, и унес его мечту в городские дали.

Закончив рассказ, Килькин снова разрыдался в не успевшего отстраниться Кленова, на груди у которого уже образовалось обширное, сопливо-слезливое пятно.

– Ну, чего ты?
– утешал его Никита.
– Вон меня сегодня Стелла бросила. А на прошлой неделе Лилька. А между ними еще одна. Оксана. Сначала спасла, а потом бросила. А я настроился, между прочим.

Боря был безутешен.

– Да не слышит он тебя. Пофиг ему, - заметил Мишка.
– Своя Наташка ближе к телу.

В комнату заглянул Фиолетовый.

– Слава пожирателям гранита, - прокричал он, и подошел к столу.- Ого. Кто это у нас богат, как Крейс?

– Крез, - поправил его Уханов, но Фиолетовый, выглядывающий на столе стакан, его не услышал.

Стаканов больше не было, и тогда он взял чашку, вытряхнул присохшие чаинки, и со стуком поставил ее на стол.

– Наливай!

Ему налили. Фиолетовый залихватски выпил и, отдышавшись, сообщил:

– У Чудовища дверь сперли. Заходит оно посрать... выходит, а двери нету, - рассказывая, он ловко наполнил водкой стаканы и чашку.
– Вечер. Полна общага народа и никто... представляете, никто не заметил. Мастера! Ну, вздрогнули.

Все выпили, и Фиолетовый продолжил, не забыв при этом снова наполнить посуду.

– Чудовище злое такое. Шныряет по общаге, и всех про свою дверь пытает. А Женек ему ...ха-ха. А Женек ему и говорит - это тебе кажется, что двери нет. А она есть. Только обрела другую форму бытия, уйдя от нас путем воина.

Чудовищем звали Толика Черемясова, жившего на одном этаже с нашими героями. Толик был помешан на трудах Кастанеды, и постоянно надоедал всем своими нотациями про дорогу воинов и правильное понимание вещей.

– Вы - слепцы,- частенько повторял он.
– Вы - слепцы.

Всем этажом было решено, что Черемясов - занудное чудовище, заблудившееся в поисках истины.

– Нашел потом?
– спросил Кленов, запивая водку водой, подкрашенной порошком Юпи.

– Нет пока. Бегает, контору палит. Он ее подписал, гад продуманный. Ну, еще по одной?

Здесь нужно пояснить, что двери для местных обитателей являлись большим дефицитом. Как известно, казенные койки - штука жутко неудобная. Сетки на них отвратительно скрипят, проваливаются, с них постоянно сползает матрац, обнажая металл. Во время сна - это очень неприятно. А вот двери, по своим параметрам, идеально эти сетки заменяли. К тому же, для позвоночника полезно. Не двери, а сплошная польза. Поэтому, это было первое, что уносили из освободившихся комнат. Никита помнил, как в свое время ему с Мишкой определили для жилья комнату с зияющей дырой на входе. Впрочем, кроме мусора там вообще больше ничего не было.

Теперь у них было целых четыре двери. Одна, как положено на входе, две на койках и одна про запас.

– Вот такое оно, Чудовище хитрое, - продолжал Фиолетовый.
– Что еще. Ну, про этого чудика, - он кивнул на Килькина.
– Вы уже в курсе. Ах, да. Гы-гы-гы. Маньячелло наш. Илюшка Мавр учудил. Выходит Женек из комнаты. А Машка его как раз в душе мылась. Выходит и видит: стоит на карачках Илюшенька, и зеркальце, в дырку, куда труба входит, сует. Женек ему пинка навесил. Спрашивает, мол, че творишь негодяйский Мавр. А тот встает весь красный, и встречным вопросом в лоб: - А у тебя Машка каким шампунем моется? Женек аж растерялся. Пока соображал, Илюшка в тину сдриснул живенько.

Не успел он закончить рассказ, как в дверях шумно возник Сашка Лепехин.

– Так я и думал, - грустно констатировал он, выгружая на стол минералку и две банки газированной водки.
– Ни за что не угадаете, что со мной по дороге приключилось.

– Кишки в ментовке смотрел, - буркнул Никита.

– Точно. Откуда знаешь? Следил за мной?

– Позвонили и доложили. Сказали, чтоб гнал тебя в шею.

– Потрещи мне еще. Ну, где мой стакан?

За стаканом сгоняли Фиолетового. Лепехин, желая достичь общего градуса, наливал себе двойную порцию.

– Гитару мне. Гитару,- проорал он, - Э-эх.

– Мне мама в детстве выколола глазки,

Чтоб я в шкафу варенья не нашел,

Я не хожу в кино, и не читаю сказки,

Зато я нюхаю и слышу хорошо.

– Ну? Что молчите, подпевайте.

– Маленький мальчик рыбу ловил,

Сзади к нему подползал крокодил,

Долго кряхтел крокодил-старичок,

В жопе застрял пионерский значок.

– Маленький Вовка по стройке гулял, - подхватил Кленов,

Феликс Эдмундыч за ним наблюдал,

Гулко о голову звякнул кирпич -

Метко кидает Владимир Ильич.

– Дайте я. Дайте мне, - Фиолетовый выхватил гитару:

– Рыжий пьяный ежик

Залез на провода

Током шибануло

Глупого ежа

А-а-а-а-а. А. Это песня про любоовь.

А бабы сеют кукурузу,

А титьки ляпают по пузу,

А солнце светит и печет,

А из...

– Кстати,- Лепехин положил на струны ладонь, оборвав песню, - А почему мы без баб гуляем?

– Нету, - развел руками Никита.

– Как это в общаге нету баб? Такого не бывает, - понесло любвеобильного Лепехина.
– Неужели никого нет на примете? Нам ведь не для забавы. Нам ведь просто поговорить.

Уханов пожал плечами.

– Даже не знаю, чем тебе помочь. Не сложилось у меня с местными.