Чтение онлайн

– Ну?
– спросил его Уханов.

– Что ну?

– Достал?

– Достал, но мало.

– Мало это сколько?

– Чуть больше половины, - Мишка сел.
– Да и то, еле довез. Гоперы вагон ломанули.

– Как это?

– Едем мы, значит, чинно-мирно, и тут заходит парочка. Садятся по центру, и давай шпилиться у всех на виду. Ну, народ кто как. Кто слюни пускает, кто возмущен. Я так спал, вообще. Гм. А потом, с одной стороны группа амбалов, и с другой стороны зашли. Вы, говорят, присутствовали при таинстве зачатия, и поэтому деньги и золото уходят в счет будущего дитя. Ну, и вытрясли у всех все. Хорошо, я, как знал, все в укромное место спрятал.

– Как-то сложно. Могли бы и просто потрясти. Укромное место в трусишках, небось?

– Ну, сам знаешь, они почему-то без предлога не любят отжимать. Не по-пацански. Хоть сигарету, а спросят. А с чего ты про трусы взял?
– Мишка покраснел.

– Просветили на днях про жадных падлов.

– Где остальное-то брать? Слушай, Никитос, а давай намалюем плакат "Хотим, чтобы наш город был зеленым!", и по квартирам. Собирать денюжку на озеленение.

Никита покачал головой.

– Ты же не на бутылку собираешь. Мы так до морковкина заговенья бродить будем. Есть у меня один вариантец, - он подошел к столу, и принялся поедать привезенные Кленовым пирожки.

– Да не томи уже, - не выдержал Мишка.
– Взялся за грудь - говори что-нибудь.

– Мы с тобой, мой хитрый прятальщик денег, юрфак подпишем. Вот такой я скромный гений.

– Куда?

– Не куда, а на что. На супер современную фантастику.

Уханов изложил план, созревший у него в голове. Кленов немного повеселел, но все еще продолжал сомневаться.

– Неудобно как-то братьев студентов обувать.

– Неудобно деньги в трусах носить, - парировал Никита.
– Где ты на юрфаке братьев нашел? Хотя можешь сам доставать. Половину за меня отдадим, а ты отрабатывай.

Если у Кленова и оставались сомнения, то последняя фраза их развеяла окончательно. В дверь несмело постучали.

– Открыто, - хором крикнули друзья.

Вошла Стелла.

– Опять у вас кавардак, - заметила она, оглядев комнату.

Мишка развел руками.

– Стеллочка, чаю?

– Нет. Я ненадолго, - девушка села рядом с Ухановым.
– Я завтра диплом защищаю.

– Я за тебя буду переживать, - торжественно заявил Никита.
– Я уже переживаю.

Он обнял подругу за плечи. Стелла мягко освободилась, встала и подошла к тумбочке, взяла лежащую там книгу Гумилева и задумчиво стала ее вертеть.

– Хунну, - прочитала она название вслух.
– Порнушку читаешь?

– Ага, почитываю.

Что-то со Стелой было не так. Была она какая-то пришибленная, смотрела сквозь предметы, а главное ни разу не ругнулась. Ее задумчивость интриговала. Деликатный Кленов тоже что-то почуял, и, прихватив сигареты, вышел в коридор. Девушка положила книгу на место, и туманно смотрела в окно. Уханов ждал.

– Никит, ты зачет вчера сдал?
– нарушила затянувшуюся паузу Стелла.

– Сдал.

– Хорошо...я...Никит, я замуж выхожу...за Петю.

Уханов шумно вздохнул, и закрыл лицо руками. Девушка бросилась к нему, готовая утешать и обнадеживать, но тут же остановилась, увидев, что парень смеется.

– Ну ты, Стеллка, даешь!
– восхитился он.
– Я уж было подумал, что случилось что-то, прям не знаю чего. Что-то страшное.

– Что?
– опешила Стелла.

Она ожидала грусти, упреков, уговоров, но никак не паскудного ржания. Ее лицо покрылось красными пятнами, и глаза гневно сузились.

– Урод жабообразный!
– с надрывом крикнула она, и, ударив Никиту сумочкой по голове, пулей вылетела из комнаты. Заглянул Кленов.

– Че это Стеллочка по коридору бегает?

– Замуж выходит.

– За тебя?

– Не-е. За Петюню.

– Это грустно. Соболезную, - Мишка пригляделся.
– Или поздравляю. Прям уж и не знаю, что сказать.

Уханов вздохнул.

– Я и сам не знаю. Знаю только, что это засада была. Замануха такая. Грубое подсекание, если ты понимаешь, о чем я. Р-раз, и ты уже с новым папой выпиваешь самогон в лесхозе "Красные стрелки", запиваешь его молоком, и интересуешься видом на урожай елок.

– Понятно. Ладно, раз не хочешь жениться, поехали - дел натворим.

В комнату заглянул Гагадзе с третьего этажа. Последний представитель своего племени в университете. Вообще, раньше училось их много. Даже больше чем украинцев. Но в начале 1992 года всем грузинам пришли повестки, и они, забрав документы, срочно повыезжали в родные края.

– За кого хоть воевать-то едете?
– спрашивали их.

– Не знаем. Там родня скажет.

Хитрый Гагадзе воевать не поехал. Через пол года после грузинов, документы забирали уже украинцы.

– Задолбались мы вас кормить, - напоследок заявили они, расстроив сокурсников, с удивлением узнавших, что вчерашние друзья и собутыльники оказывается все это время их незаметно кормили.
– Да-да. Вы - алкаши, лентяи и ворье. Без вас у нас маленькая Франция будет.

За последнее им набили морду, и отправили восвояси. Впрочем, многие из них домой не поехали, выразив нежелание строить Францию на тучных нивах.

– Чего тебе?
– спросил Никита гостя.
– Гамсахурдию потерял?

– Спросить хотел.
– Гагадзе покосился на роющегося в сумке Кленова.

– Спроси, раз хотел.

– Я это.. тут такой вопрос. Короче, правда, что у метисок не вдоль, а поперек?

– Чего?

– Ну, если у девушки разных наций родители. Мне сказали, у таких поперек. Правда?
– Гагадзе пристально наблюдал за реакцией.

Мишка на секунду замер, и, не оборачиваясь, продолжил ворошить сумку. У Уханова не дрогнул ни один мускул.

– Правда, и чо? Это не повод ее сразу бросать. Беги скорее извиняйся, расист.

– Да не-ет. Мне Женек сказал. Я думал, шутит. Пришел проверить.

– Ну, не веришь мне, иди еще у кого-нибудь спроси.

– Спрашивал. У всех со своего этажа.

– И как?

– Подтвердили. Я думал, сговорились.

– Думал он. Биологию надо было учить в школе. У нас даже на физкультуре таких от приседаний освобождали.

– Да? А у нас не освобождали.

– Дикие вы потому что. А им трудно было. Ну все, иди. Иди. Не отвлекай от дел.

Как только дверь за потрясенным грузином закрылась, Кленов рухнул на колени, зарывшись головой в сумку.