Чтение онлайн

– К тебе друг твой Ветровский приезжал, - сообщил ему встретившийся в коридоре Фиолетовый.- Побитый весь. Просил домой срочно приехать.

Никита кивнул и зашел в комнату. Кленов нервно дернулся. Он пересчитывал деньги.

– Почти все собрали. А я сегодня пять баксов тоже заработал.

– А я Дункану морду набил.

– За что?

– Паскудная она у него.

– Вечно ты все напортачишь. Как день рождения?

– Как говна нажрался. Мне домой надо. За Олеськой гляди, чтобы не обидели.

Гл. 14

Никита, морщась, разглядывал себя в зеркало. Под глазом наливался здоровенный синяк, и, судя по ощущениям, он собирался разрастаться и дальше, все больше отсвечивая синеньким. Сестренка Даша,прислонившись к косяку, хитро прищурившись, наблюдала за его манипуляциями, изредка отвлекаясь на привезенный ей подарок - небольшого Пегаса, купленного Ухановым в привокзальном киоске.

– Ники-ит. Ты всегда теперь такой будешь?

– Надеюсь, что нет.

– На попугайчика моего похож.

– Слышь, попугайчик? Щас примеры решать заставлю.

– Ага. Прям разбежалась. У меня каникулы. Я отдыхаю.

Никита снова печально посмотрел на свое отражение. По морде он получил в электричке. Поначалу ничего не предвещало

неприятностей. В вагоне его окликнул Зазулин с приятелями, которые тоже возвращались домой. Все трое были на год старше, и учились в зооветеринарном институте, который народ прозвал "Рога и копыта".

– Уха, в трынку будешь?
– спросил Зазулин, ловко тусуя карты.

Игра в трыну была излюбленным времяпровождением студентов во время пути. Все еще переживая дневные события, Никита согласился. Игра не клеилась. За полчаса он проигрался вчистую, и бросил карты.

– Млять! Ну что за черный непёр? Три короля не сыграли! Девяносто пяти процентный выигрыш!

– Бывает, - равнодушно отозвался Колесов.
– Занять,может. Отыграешься.

– Не-е. В долг не играю. Стоп! А это что?
– Уханов протянул руку, и вытащил из-под зада Зазулина даму пик.
– Развели, что ли?

– Завалилась.

– Бабушке своей расскажешь. Вот мудрецы! Только хрен вы угадали!

– Ты на кого батон крошишь?
– оскорбился Зазулин.
– Нюх потерял или продуло тебя?

– Вот мозгач!
– деланно возмутился Колесов.

– Не нарывайся, - посоветовал и Руденок.

Но Никита нарвался. После бурных препирательств его вывели в тамбур, и деловито настучали по морде. На этом наш герой не успокоился, и вторую порцию люлей отхватил уже на вокзале.

– К тебе Лепешка твой приходил, - прервала воспоминания сестренка, - тоже в фингалах весь. А еще звонили. Машка какая-то. Сказала, что больше не любит тебя. Наверное жениха себе нормального нашла.

– Очень рад за нее.

– А еще она сказала, что если ты хочешь.., - Дашка закатила глаза, вспоминая.
– Если ты хочешь, то должен постараться и доказать ей, что хочешь. И тогда она поймет, что ты хочешь, потому что похоже на то, что не хочешь. А когда ты не хочешь, она терпеть не будет. Примерно такую муть сказала.

– Все новости?

– Не. Еще Лялька звонила.

– Лилька. Ну?

– Звонила и велела передать, что трындец какому-то детородному органу.

– Теперь все?

– Ага.

– Молодец, - Никита перестал созерцать себя, и пошел в прихожую к телефону. Сестренка не отставала.

– Невестам звонить будешь?

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Иди к себе. Нечего жалом водить над душой.

– Больно надо, - Даша надула губы, но уходить не собиралась.
– Никит, а кто он?

– Кто?

– Ну, этот... детородный орган который?

– Я щас кому-то напорю, и заберу игрушку.

– Не заберешь, - сестренка спрятала коня за спину, и убежала на кухню. Слышно было, как она сопит, пытаясь устроиться так, чтобы удобнее было подслушивать.

Усмехнувшись, Никита набрал номер.

– Алло.

– Привет, Лилек.

– Кто это? Я Вас не знаю.

– Ну, хватит тебе дуться уже. Я тут звоню, весь такой на крыльях любви и соскученности.

– А ты, че, орел что ли? Крыльями размахался.

– Ага. Не просто орел, а орлан тире великолепный, - Уханов задел трубкой синяк и болезненно зашипел.

– Ты че там пыхтишь, орел? Не тот ли Вы орел, который болел постоянно?

– Не-е. Тот орел совершенно другой. Слушай, я к тебе хочу.

– Да ты чо! Вот счастья-то мне нападало. Полторы недели ни слуху, ни духу, а тут нате вам. Машка Пеструхина что ли отворот поворот дала?

– Кто это?

– Трубку положу.

– Подожди. Не надо ничего класть. Пеструхина - это совсем не то, что ты подумала. Это абсолютно левый момент в нашей истории. Я вот вечером тебе объясню, и ты поймешь, что не права. Ты главное только сразу не прогоняй. Не прогонишь, ведь? Нельзя, потому что. Пожалуйста. Я ведь каждый день о тебе. И только ты. Я рвался и горел.

Мечтал и витал. Но роковые обстоятельства чинили мне препоны и козни. Знаю. Скотина я. Хоть и не виноват, но да. Скотина. Пинайте меня все. Я трубку грызу в чуствах. Мне стыдно. Я плачу и каюсь. Только не говори "нет". Я молю и взываю к искрам.

– Врун, брехло и гад. Представила сейчас, какую ты невинную морду скроил. Если и встречусь, то только, чтобы заехать по ней.

– Лилечка, ты - чудо. Целую глазик и запястья. Пока. Пока.

Хлопнула входная дверь.

– Никит ты приехал?
– спросила вернувшаяся с работы мама.

Блин. Уханов потрогал синяк. Валить надо, пока не заметили и не затеяли допрос.

– Мам, я ухожу. Мне срочно надо, - скользнув в коридор, он судорожно начал искать ветровку.

– Поешь сначала.

– Я ел.

– Что ел?

– Там, в холодильнике.

– У него фи-и-ингалище, - радостно вклинилась в разговор Даша.
– И поэтому он сейчас с Лилькой пойдет бить морду какому-то детородному органу.

А-а-а. Вот казявка маленькая. Ладно, хрен с ней с ветровкой. Никита не стал дожидаться реакции, и, хлопнув дверью, убежал из дому. За калиткой поправил наспех одетую обувь, и дальше пошел уже не спеша. Напротив, возле дома на лавочке сидел сосед Руслан Мамаев с девушкой. Вокруг толпилась группа подростков. Никита подошел поздороваться. Мамаев пожал протянутую руку, и продолжил рассказ: