Чтение онлайн

Столетья непрерывных войн разрушили и опустошили города шумеров. Их потомки опять вернулись к скотоводству, одичали…

Один завоеватель сменял другого.

Пришла пора, и в море трав на краю леса появились белые пятна, так издали выглядели палатки военного лагеря, раскинутого здесь македонянином Александром после всесокрушающих побед, раздвинувших его могущество и власть от берегов Ганга до побережья юга Понта (Средиземного моря), включая край загадок, первого чуда Света — пирамид, изваяний колоссов, неведомо как доставленных из каменоломен через пусты ню на свои постаменты.

В Вавилоне Александр основал свою столицу полумира с далеко идущими (но не завоевательскими!) целями. В Египте же построил город — порт Александрию на тысячелетья процветания.

В палатках среди вытоптанной травы отдыхали воины после славных битв и тяжких переходов.

Когда позолотились в небе края облаков первыми лучами восходящего светила, из палатки вышли двое воинов: совсем молодой, юноша, и чуть постарше, с пробивающейся бород кой. Оба они были страстно влюблены, но не в прекрасную гетеру, коих при лагере немало, а в своего полководца, не переставая восхищаться им.

— Мне снился сам царь Александр… — начал один, мечтательно устремив в светлеющее небо глаза и любуясь гаснущими звездами.

Указав на них, он воскликнул:

— Катил кто — то в небе колеса! И звезды собою давил…

— Послал его, верно, Гефест. Он в жерле вулкана богиням кует колесницы в полет, — поучающе отозвался другой.

— Афина Паллада, летя, из пламени вышла с Героем, богам понесла на Олимпе, — добавил юноша.

— А знаешь ли ты, что Геракл себя сжечь сам повелел?

Юноша изумленно взглянул на старшего, а тот продолжил свой поэтический рассказ:

— Вернулся с победы последней, Иолу, царевну, взяв в плен. Геракла жена, Даянира, узнав о красавице той, мужа решила плащом удержать, пропитанным кровью кентавра. Коварный же Несс тот солгал, будто кровь его верности служит. А крылась в той верности Смерть. Был радостно встречен Герой. И с плеч не снимал он женою подаренный плащ. Насыщена ядом кровь Несса. Согнуть торс могучий Героя силилась адская боль. Геракла согнуть невозможно! И предпочел он позору костер!

— Каким же надо быть титаном, чтоб самому в огонь войти! — зачарованно воскликнул юный слушатель.

— Припомни сокровищ костры! Царь сжечь повелел все, что мы взяли. Признайся, спалил что в огне? Не меньше других ты ведь грабил.

Юноша смутился:

— Да пара колечек той «белки», что вместо восторга кусалась.

— Велик Александр в сраженье. И в тяжком походе велик, — заключил старший, поглаживая отрастающую бородку. — А помнишь на фоне огня гетеры нагие плясали?

— Так что ж к золотому шатру гетер тех никак не пускают? Они сложены как богини! — зажмурился юноша.

— Опасны их женские чары. Способны всю силу отнять, — назидательно заключил старший.

— У воина такого, как царь, — любою красой не отнимешь! — воскликнул юноша. — И если в бою он погибнет, богиня Героя снесет на Олимп. И встанет он в ряд там с богами!

— Не время туда попадать Александру. Хоть и знаменье дает нам Гефест: сражаться нам скоро, — напомнил старший.

— Кого же мы не покорили? Уж, кажется, весь мир у ног!

— Наш царь противника найдет. А мы за ним, хоть и к Аиду! Во Мрак, где темная Лета течет, а души ждут там переправы…

— Аида там мы прикуем во славу и всем на потеху! — хвастливо ответил юнец.

— С богами не шутят! Они нас сильнее и злей, — остановил его старший. — Смотри, вот старца отдали охране. Серебряный воинский плащ у перса с седой бородой…

«Гефестово колесо», увиденное в небе юношей — воином, действительно звезды гасило, заслоняя их своим ореолом. Но колесом оно не было.

Это дискообразное тело стало снижаться над лагерем и приземлилось в ближайшем лесу.

Из люка появился глубокий старец в серебряной одежде. Он не стал спускаться по сброшенной лестнице, а как бы пролетел над ее ступенями и бодро зашагал по земле к лагерю воинов Александра.

Но у первых же палаток был схвачен эллинскими войнами.

Заговорил он с ними по — эллински, объясняя, что он философ и прибыл для встречи с Александром Великим.

Но воинам в его речи почудилось что — то чужое от варварского говора. Они взяли его под стражу и повели вдоль палаток.

Шестью огненными столбами пронзило солнце туман на востоке. Пришелец, глядя на своих стражей, подумал:

Навстречу им вышел рослый красавец, одетый, как воин. Под туникой — латы, на поясе меч, но алый с золотом плащ на плечах и взгляд, пронзающий, орлиный, выдавали царя — полководца, силой равного титанам.

Нагая гетера, выбежала из палатки, стараясь попасться глаза Александру, но взгляд его устремился дальше и остановился на неизвестном высоком старце.

Перед Александром бдительные стражи преклонили колена.

— Кого мне ведешь, славный воин? — приветливо спросил Александр.

— Вот этот старик рвется в лагерь, увидеть желает тебя.

— Спросили его, кто таков он?

— По — эллински бойко лопочет, но что — то не та его речь. Слова — как из сумки дырявой. Не иначе, заслан к нам перс!

— Что, старец, все Дарию служишь? — пронзил пленника взглядом Александр. — Забыл он Гранике позор?

— От персов я так же далек, как ты от созвездий небесных, — смело ответил старец.

— К какой же ты ближе звезде?

— Философ я, ищу лишь правду. Пути Сократа повторю, ценя беседу с каждым.

— В военном лагере искал ты собеседника, должно быть? — с сарказмом спросил Александр, вглядываясь в спокойное морщинистое лицо старца. — Надеюсь, морщины твои — след мудрости ясной, глубокой?

— В тебе — Аристотеля дар.

Лицо царя изменилось. Он покраснел от злости и, топнув ногой, закричал: