Чтение онлайн

Ко мне часто обращаются с вопросом: «Что делать с детьми, которые не хотят учиться?» Никто сразу не воспринимает ответа: «Не заставлять». Закрытость к такому ответу обусловлена неразвитостью позитивного мышления и несвободой от стереотипов – ведь «не заставлять» не означает вообще ничего не делать – можно побуждать, поощрять, уговаривать, убеждать, искушать, провоцировать, бросать вызов, покупать, наконец! А главное – помогать увидеть весь спектр возможностей, стоящих перед ребенком, помогать осмысливать их с высоты собственного житейского опыта, чтобы ребенок мог осознать всю ответственность за лежащий перед ним сегодня выбор. Иногда правильно даже просто оставить ребенка в покое – разумеется, предварительно убедившись в том, что он правильно оценивает свои возможности в обществе и что для воплощения этих возможностей в жизни ему действительно не нужно учиться.

Так, например, в одной знакомой мне семье, запустивший учебу шестиклассник на вопрос мамы, кем же он со своими оценками в будущем собирается стать, попросту ответил: «Автомехаником!» К чести мамы, она не стала устраивать домашнего террора – выяснив, как много сын знает о будущей профессии и убедившись в том, что он не будет жалеть о предпринятом выборе, она приняла его сторону перед возмущенной школьной общественностью. Впрочем, узнав, что хороший аттестат не нужен, учителя сами стали тянуть его с двоек на тройки, чтобы не ухудшать своих показателей. Сын кое-как закончил школу, платные курсы, отслужил армию, устроился на работу – и счастлив!

В другом случае, когда нежелание учиться взрослеющей девушки проистекало от явной лени и стремления проводить больше времени в кругу друзей, мать заявила ей: «Я не имею никакого права заставлять тебя – ты вольна делать свой выбор сама. Однако, раз ты решила жить своим умом – то и отвечай за это! Имей в виду: мы с папой решили содержать тебя только на время учебы. Как закончишь учиться – устраивайся на работу. Если ты считаешь, что сможешь со своими оценками куда-то поступить – продолжай в том же духе. Но тогда, если ты не поступишь, начинай рассчитывать на свои деньги. Конечно, тем, кто без образования, сейчас много не платят – но это уже твои проблемы».

Такого заявления оказалось достаточно, чтобы девушка вновь принялась за учебу.

Многим людям, чье сознание еще не вполне свободно от стереотипов, трудно понять, что окружающее нас общество со своими понятиями, правилами и образцами для подражания, так же как и наши близкие или дальние люди, к нашей жизненной территории никакого отношения не имеет.

Впрочем, как и мы не имеем никакого отношения к чужому жизненному пространству.

Уберите понятие жизненной территории – и понятие свободы либо выродится (как быть свободным от морали, религии, политики, этикета, друзей и родственников, стремящихся регламентировать любые сферы нашей жизни?) в рабскую зависимость от других, претендующих на власть над какими-то аспектами нашего «Я» (мое время, мое тело, мои деньги, мое мнение), либо в свободу творить с другими, что хочешь, т. е. в ту же власть. Миф о свободе без права распоряжаться своей жизненной территорией вне всяких правил и стереотипов дискредитирует само понятие свободы и уводит нас прямиком в отношения взаимного насилия и управления (см. Ступень «Приручи манипулятора»).

Так, например, вычеркнув собственное тело из списка своих территориальных притязаний (я должен быть тебе верным – то есть, я должен принадлежать только тебе) или включив в него чужое тело (ты обязана оставаться со мной и быть мне верной, что бы ни произошло), я обреку себя на необязательные для себя страдания – ибо я не могу быть уверен ни в том, что кто-то другой позаботится о моих желаниях лучше меня, ни в том, что ради моих интересов кто-то поступится своими.

Разумеется, когда мы осознаем границы своего жизненного пространства и начинаем в этих границах отстаивать свои права, это вряд ли понравится тем, кто до этого имел власть над нами, присвоив себе право распоряжаться тем или иным аспектом нашей жизненной территории. Однако нам и только нам предстоит доказывать, что мы заслужили и выстрадали право на свое жизненное пространство – «лишь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день за них идет на бой».

Вы можете спросить меня: а как же работа по найму? Мы не свободны делать там то, что мы хотим.

Верно, однако мы сами отвечаем за то, как мы распоряжаемся своей жизненной территорией – мы можем ее отграничивать, дарить, давать ей пользоваться, продавать и сдавать в аренду. Если вы решили устроиться на работу, значит те деньги, которые вам платят, являются для вас более важной составляющей вашей жизненной территории, чем возможность в течении? часов? раз в неделю открыто выражать свои чувства, делать, то что вы хотите, быть собой, самому организовывать свое время и делать то, что вам нравится. Сегодня, если вас уже не устраивает прежний выбор, вы вольны выбрать нечто другое – или хотя бы начать закладывать условия для такого выбора в будущем. Я – уже выбрал. Очередь за вами.

В тех случаях, когда живущие или работающие рядом люди не обладают Качеством Независимости, или же просто плохо чувствуют границы своей жизненной территории, возникают дискомфортные отношения власти-зависимости, или со-зависимости, которые постоянно чреваты напряжением и конфликтами в зоне, где жизненные территории наползают друг на друга.

И потому универсальной рекомендацией для разрешения конфликтов на всех уровнях, от государственного до человеческого, является следующее правило: в случае возникновения конфликтов всегда правильно стремиться к максимальному разграничению жизненной территории. Однако, это не означает, что конфликт сразу исчезнет – разрыв «сросшихся» территорий – дело болезненное и длительное, и для него нужна решимость. Впрочем, как только мы берем курс на самостоятельность и независимость, конфликт, обостряясь в сфере взаимоотношений, уходит из нашей внутренней жизни, давая нам уверенность в том, что мы действуем правильно.

Важнейший аспект жизненной территории – территория физическая. На примере дикой природы мы знаем, что зверь, который не может отстоять свою жизненную территорию, ее теряет – ее присваивает существо более сильное или уверенное.

Мы уже знаем, что преждевременные приобретения теряются, если они не подтверждаются развитием внутренних качеств человека. Когда человек владеет чем-то формально, это вовсе не означает, что он может проявить себя истинным хозяином этого – то есть, как бы «зарядить» то, чем он владеет, своим внутренним качеством. Мы можем считать себя хозяевами своей квартиры или зарплаты, но люди, живущие рядом с нами могут сделать так, что мы не будем рады ни нашим доходам, ни жилой площади – если мы позволим им это сделать.

Один мой клиент, деля с женой прекрасную трехкомнатную квартиру, ощущал себя в подавленном состоянии. На приеме он пожаловался, что нигде не чувствует себя дома. Жена была вездесуща – она установила свои порядки на кухне, в комнатах, в ванной. Она стирала, готовила ему, убирала квартиру, передвигая его, как мебель, из комнаты в комнату. Она делала ему замечания, когда он разбрасывал свои вещи («вечно разбрасываешь все как попало!»), ругала, когда у него скапливалось слишком много белья, которое он забывал положить в машину («что, не можешь вовремя принести мне постирать?») и когда он не успевал съесть что-либо из того, что она готовила и ей приходилось это выбрасывать.

Для того, чтобы почувствовать себя хозяином в собственной квартире, ему пришлось ограничиться одной комнатой («мне не нужна «наша» квартира, мне нужна «моя» комната!), в которую он перенес все свои вещи и разложил так, как ему удобно; пришлось научиться пользоваться стиральной машиной («я буду стирать себе сам тогда, когда захочу») и преодолеть неприятие уборки, которую он считал «грязной», немужской работой («это мои вещи, и они лежат там, где меня устраивает»; «мне хорошо жить в грязи, а когда мне будет плохо, я уберу так, как умею»), а также научиться себе готовить («я не просил тебя это готовить – теперь ешь это сама, или делай с ним то, что считаешь нужным».). Жена стала часто плакать, обвиняя его в грубости, в том, что она стала ему совсем не нужна, однако его самочувствие резко улучшилось. Он обрел уверенность в себе и даже позволил себе оставлять часть своих денег, хотя до этого отдавал всю зарплату жене.

Вскоре на консультацию пришла его жена – она почувствовала депрессию из-за того, что ее труд остался невостребованным, и теперь она не знала, чем себя занять. Кроме того, она считала, что муж дерзит ей, отказывая в праве делать для него что-либо и что она не может ответить ему тем же, из-за того, что она финансово от него зависит. В ходе лечения оказалось, что корни ее депрессии восходят к детству, где мать приучала ее к роли служанки «беспомощных» мужчин, поощряя в ней агрессивную готовность опекать «ни к чему не приспособленных» представителей мужского пола, преодолевая собственное плохое самочувствие. В этом же возрасте усвоился стереотип финансовой зависимости женщины от мужчины: мать плохо жила с отцом, однако не разводилась с ним «из-за детей, и чтоб семью обеспечивал».