Чтение онлайн

Единственно правильный путь адаптации к своим эмоциям это научиться правильно обижаться, правильно быть виноватым, правильно оскорбляться и правильно стыдиться, так, чтобы опыт переживания способствовал личностному росту и повышению саморегуляции.

Человек не может быть всегда хорошим. Когда-то он бывает еще и плохим. Я, конечно, не могу сказать другим прямо об этом, поскольку они могут обидеться: «Он плохой, да еще и не хочет стать хорошим, не желает исправляться, какая наглость!»

Чтобы снять напряжение стыда, мне нужно просто попросить прощения у самого себя, независимо от того, хорош я или плох, обоснованы или не обоснованы мои ожидания к самому себе. Тайна силы христианства состоит в признании догмата о первородном грехе. Наивные критики рассматривают это требование веры как самооправдание и неуважение религии к человеку. «Как это бесчеловечно! Один человек — Адам — согрешил, и теперь за него наказан весь человеческий род!» — думают они в своем светском невежестве, перенося юридические понятия вины на понимание духовного. Они не понимают того, что человеку, принявшему себя несовершенным, легче корректировать свою Я-концепцию. Верующему это делать легче, так как он грешен и просит прощения у своего Бога: «Прости меня, Боже, за мою глупость!» Разделяя догмат о первородном грехе, он говорит, обращаясь к Богу: «Грешен и каюсь!»

Истинному атеисту это делать трудно, ибо у него, как он думает, нет Бога и он, в отличие от истинного христианина, хорош, не грешен. Ему в этом случае остается только либо раздвоение личности, из которых один грешен, а другой чист, либо изучение саногенного мышления.

Радикальное средство снятия у себя чувства стыда — принять себя несовершенным, любить себя и плохого.

Любая оценка — это некоторая модель, под которую подгоняется поведение человека, стандарт, который навязывается ему.

Я-концепция, — это мой собственный стандарт. Моя привычка жестко оценивать себя происходит от привычки жестко оценивать других. Если же другие постоянно оценивают меня, то они усиливают мою привычку судить других и тем самым судить себя.

Оценка — завуалированное насилие. Спаситель радикально отрицал насилие и поэтому учил не судить.

Стыд нас жестко программирует: «Бичуемые стыдом, они влекутся к добродетели». При бичевании существует боль, которую, естественно, стремятся ослабить. Бичуемые совершают телодвижения, которые, как они надеются, уменьшают боль. Причем характер этих защитных действий не зависит от того, кто нас бичует: другой человек, который повышает свои требования, стыд или вина. Посмотрим, как поступают в жизни люди, если кто-то их жестко программирует, постоянно повышая требования.

Каждому известно, что дети в этом случае, бессильные сопротивляться, например, делают вид, что они следуют этим требованиям. Они поступают разумно, когда играют в исполнение требований. Более того, они проигрывают ситуации, которые чем-то их ранили. Чтобы ребенок играл во врача, надо чтобы он испытывал ужас перед посещением врача. Для того чтобы он играл в учителя, он должен испытывать страх наказания за несоблюдение его требований.

Можно кое-чему научиться у детей, сделав следующий вывод: «Не стоит сопротивляться чувству стыда, если вам стыдно. Нужно этот стыд переживать сознательно. Будьте естественны: если вам обидно — обижайтесь, если вы виноваты — винитесь, если вам стыдно — стыдитесь!» Это требование саногенного мышления является уникальным. Ни одна система воспитания и самосовершенствования не сформулировала так отчетливо это требование. Если в психотерапии и моделируются болезненные ситуации, например в психодраме или гештальт-терапии, то это делается для того, чтобы ослабить и угасить эмоцию, разрушить ее. В СГМ-терапии впервые предлагается не просто проигрывать эмоцию, а переживать ее, но переживать правильно, в соответствии со знанием строения этой эмоции.

Эта практика переживания эмоции не является простой имитацией ее. Она не имеет целью разрушение ее психической структуры. Психолог, практикующий саногенное мышление, не имеет намерения сделать, например, человека бесстыдным или нечувствительным к обиде или чувству вины. Естественно, имитация эмоции постепенно угашает эмоциональный заряд, связанный с эмоцией. Тогда стыд из эмоции, насыщенной страданием, постепенно превратится в сигнал, информацию о том, что здесь и теперь вы не соответствуете своей Я-концепции, что сопровождается неким дискомфортом. Но здесь важно обратить внимание на то, что человек овладевает эмоцией, если он ее имитирует сознательно. Зная, какова психическая структура эмоции, он может проследить последовательность тех умственных операций, которые вырабатывают эмоцию. Нужно, чтобы этот процесс протекал сознательно, преднамеренно.

Что же произойдет, если эта имитация будет происходить автоматически в форме попутного или латентного научения? Результат будет патогенным, трагическим, так как человек перестанет переживать свою эмоцию в эмоциогенной ситуации. Представьте себе, ситуация обидная, но он не обижается, обстоятельства стыдные, но человек не стыдится. Казалось бы, он должен испытывать чувство вины, но с ним ничего не происходит. Сам человек и его окружение воспринимают его состояние как эмоциональную тупость. Далее это соединяется с симптомами дереализации и деперсонализации, которые, в конечном счете, обеспечивают госпитализацию человека как душевно больного.

Когда человек не испытывает общепринятых эмоций, свойственных всем, то окружающие люди начинают испытывать страх по поводу непредсказуемости его поведения. Обычно инициативу отправить человека в сумасшедший дом, как правило, берет на себя его мать, которая очень болезненно и фобически реагирует на непредсказуемость поведения своего сына или дочери. Постараемся глубже вникнуть в сказанное.

Если вы получили ссадину, то боль мобилизует организм на исцеление. Организм в длительной эволюции научился тому, как обходиться в случае боли, и знает, что нужно делать. Представим на минуту, что произойдет, если организм привык к боли и перестал ее чувствовать. Он бы погиб. Если вы испытываете чувство вины, то сознательное переживание вины побуждает вас изменять свое поведение так, чтобы достичь более глубокого согласия и устранить конфликт в отношениях. Если бы вы привыкли быть виноватым, то постепенно перестали бы переживать вину. Вы перестали бы осознавать вину, так как привычка устраняет сознание. Тогда нарушилось бы приспособление к социальной ситуации. Если кто-либо, которого все время стыдят, привык к стыду и перестал его испытывать, то он стал бы невосприимчивым к стыду. Тогда этот человек будет всегда в конфликте с самим собой, не зная, как его разрешить. Вместо ощущения стыда он будет испытывать плавающую тревогу и страх, и его поведение и действия станут непредсказуемыми.

Если человек перестает переживать обиду, вину, стыд и другие эмоции и приобретает симптомы эмоциональной тупости, то это обстоятельство становится невыносимым для его окружающих, и они стремятся избавиться от такого человека. К их услугам оказывается психиатрическая служба.

Психологу важно знать, что эмоциональная тупость является следствием не поражения нервной системы и мозга, а следствием автоматического и бессознательного приспособления к внутреннему конфликту с помощью защитных механизмов привыкания. Поэтому овладение искусством сознательного саногенного размышления эмоций является высшей профилактикой психического заболевания.

В саногенной работе над стыдом я должен изменить свою Я-концепцию, изменить свои требования к самому себе, иначе мне нужно будет отказаться от самого себя, чтобы не находиться в разладе с самим собой. Нашему столяру лучше скорректировать и проверить свой измерительный инструмент, сделать его оптимальным, чем каждый раз решать проблемы с мастерской. Итак, придется отказаться от нереалистических ожиданий относительно себя.

Значит, я сказал о том, что нужно уменьшить, проконтролировать, изменить Я-концепцию. А чтобы с этим предметом, с этой вещью что-то делать, нужно знать не только то, что она есть, но и знать, как она происходит, как она возникла, откуда и как будет дальше развиваться. Поэтому, когда мы говорили об обиде, мы говорили о наших ожиданиях, и человек, который размышляет над обидой, должен был дать ответ: «Откуда эти ожидания взялись? Чему и как он этому научился? Откуда он это взял?» Когда он размышляет о вине, он должен думать: «Откуда сложились эти ожидания другого человека относительно его?» А когда я размышляю о Я-концепции, я тоже должен думать: «Как образуется эта Я-концепция?»

Примерно к 5 годам Я-концепция уже сформировалась у человека, и все психологи разделяют мысль о том, что это уже человек, то есть личность сложилась. А дальше идет огранка, шлифовка, совершенствование. Это, конечно, довольно беспощадная точка зрения. Она обрекает нас на некий фатализм: я уже вырос в такой семье, где образовалась моя личность, и такой я есть, и ни в чем я измениться не могу и тому подобное. Но эта точка зрения в конечном счете бесчеловечна. Современная психология более человечна и исходит из того, что человек всегда меняется и его Я-концепция находится в беспрерывном изменении, и она постоянно поддерживается в его взаимодействии с другими. Те черты, которые одобряются, они закрепляются. Те черты, которые не одобряются другими и самим собой, постепенно угашаются. Поэтому более гуманная точка зрения на этот счет состоит в том, что, действительно, развитие, социализация личности в период, положим, от младенчества до 5-6 лет происходит с огромной скоростью по тем изменениям, которые наблюдаются. Представьте, человек в 5 лет свободно говорит на родном языке, некоторые знают и второй язык, он овладел всеми обычаями и правилами, которые существуют в его небольшом сообществе или в Детском саду и тому подобное, он имеет свою концепцию на этот счет. Это такой прорыв, это удивительный духовный рост, который происходит с человеком, даже если он искажен.