Чтение онлайн

– Ты так быстро убежала, что он не успел передать тебе это.

Вернувшись в кухню, Мойра протянула мне загадочный белый конвертик и, сложив на груди руки, продемонстрировала свое намерение увидеть его содержимое. Я отодвинула стакан, аккуратно извлекла из конверта несколько купюр и тут же засунула обратно.

– Мы должны это вернуть.

– Еще чего, – тетя звонко всплеснула руками. – Всевышний благословляет тебя на трехламповый обогреватель! А ты что? Любишь, когда комнату можно использовать вместо холодильника? О, Всевышний, благослови мою Фриду и на чистый разум…

Легким движением сильной руки Мойра придвинула стул и приземлилась рядом со мной.

– Жизнь делает подарки только тем, кто готов их принять, Хабибти. Они хорошие люди, но главное – Шауль хороший человек, он не останется должен и тебя не обидит. И, подумай, просил бы он тебя так, если бы у него был вариант получше?

– О чем ты говоришь… – прошептала я, уже совсем не понимая, как на это реагировать. – Разве так можно?

– Нет, – спокойно ответила Мойра.

Я растерянно развела руками. Мойра облокотилась на потертую столешницу и прищурилась, складывая в уме схемы решения.

– Скажем всем, что ты теперь присматриваешь за детьми хаззана из Верхнего района. У Шауля есть связи, если что, отвадит любопытные уши.

– А дядя?

– Всем, значит, всем. Нечего ему в твои дела лезть, – Мойра поправила указательным пальцем платок, словно только что придумала самую большую аферу на свете и была собой чрезвычайно довольна. – Шауль уже звал меня.

К этому моменту удивляться я устала.

– Значит, сама не согласилась, а мне предлагаешь.

– С чего бы мне соглашаться?! – Мойра возмущенно затрясла головой. – Шимон бы все понял. Врать мужу – не то же самое, что недоговаривать дяде. И, будем друг с другом честны, ничего, кроме Рамат-Шемер мне не грозит, а ты можешь разыграть удачную карту.

Пыл Мойры спал. Она печально и даже брезгливо проскользила глазами по облезлым обоям, поджала узкие губы:

– Ты сама видишь, мы не может дать тебе то, что нужно. Хабибти-хабибти, с их деньгами у тебя появится шанс. Жаль для того, чтобы исполнить волю Всевышнего, тебе придется сначала ее нарушить.

Слова Мойры сопровождали меня на работу каждое утро, когда я быстрым шагом пересекала улицу за улицей, избегая глазами знакомых лиц. Моше открывал мне ворота и вручал ключ от парадной двери. Шауль приезжал к завтраку, привозил пакеты из супермаркета, усаживался на диван перед телевизором с мультиками и подгонял сонных детей. По дороге от школы – мы отводили детей вместе, чтобы я запомнила маршрут – он зачитывал список “плохих новостей” с экрана телефона, пыхтел и бранился вслух с кем-то из интернета. Говорил, что мысль об отсутствии государственного бюджета добавляет ему морщин. Ему и до мусорок было дело, и до партии колясочников, и до нефтепровода. Я поддерживающе мотала головой и уверяла, что дорогу выучила наизусть и в следующий раз отведу детей сама, однако каждое утро Шауль об этом забывал.

С господином Хадад мы в первое утро разминулись на пороге – наверное, уезжал на работу. В следующий раз он приехал за детьми, сказал им собрать рюкзаки к Либи, а мне – сложить в серый пластиковый пакет книги из полки под телевизором.

– Просто скинь все вместе. Это мусор, – заметив, как я разглядываю черно-белую обложку, мужчина настороженно свел брови, – Что там?

– Ничего, – опомнилась я, спрятав книгу в пакет.

Господин Хадад сидел на диване позади меня,

погруженный в ожидание. Несколько минут он наблюдал, как я кропотливо сортирую книги по размеру, убираю ровными стопками в мусорный мешок, прежде чем проявить этому действию интерес.

– Забери, если хочешь. Возьми что-нибудь из Брэдбери, он почти всем нравится, – протянул Хадад с выдохом, – Хотя вы такое не читаете.

Я убрала руку от книги, за которой потянулась в приступе забытья и, не подавая вида, вернулась к полке.

– В Танахе сюжетов достаточно, – мужчина словно прочитал мою мысль.

Я не смотрела на него, но как он говорил, спокойно и в меру громко, мне нравилось.

– А ваша жена не будет читать?

– Она не читающая. Как страницы листать помнит – уже радость, – он издал тихий смешок, вынудив меня вежливо улыбнуться в ответ.

Я промолчала. Хотя поговорить про Брэдбери с первым человеком из моего окружения, который смог бы написать его имя без ошибок, мне хотелось больше, чем “Грозовой перевал” Бронте с красивой черно-белой обложкой. Мне бы хотелось сказать, что Брэдбери не для всех, что его книжки из городской библиотеки вгоняют в тоску и тревогу. Господин Хадад вряд ли бы поспорил. Я представляла его читающим скорее “Идиота”, чем “Марсианские хроники”. Он не походил на мечтателя. По крайней мере по голосу и походке, за которой я следила с порога.

Все ушли, я закрыла дверь, вернулась на кухню. Черно-белая обложка отблескивала глянцем в свете лампочек над барной стойкой. На салфетке сообщение из двух слов: “Не стесняйся”.

Сенсорные кнопки на плите не поддавались моему напору. Не с первого раза справившись с конфоркой, я перелистнула страницу и почесала холодный нос.

– Фрида?

Голос, возникший из ниоткуда, заставил замереть и медленно обернуться. Хая, хозяйка дома, стояла у дверей своей спальни, на этот раз чуть более одетая, чем в нашу предыдущую встречу, когда, выйдя на кухню в огромной серой футболке, она любезно одарила меня незаинтересованным взглядом и унесла на свою территорию графин с водой.

Я не слышала, как она вышла из комнаты, хотя в доме было тихо, но не это привело меня в замешательство. Сегодня, спустя почти месяц редких молчаливых переглядываний, она заговорила со мной. И ждала ответа.

– Во сколько ты уходишь?

Я взглянула на таймер на плите.

– Сейчас. Шауль сказал, я могу уйти пораньше. Дети уехали, только суп выключу.

Руки Хаи не могли найти места, взгляд все время перескакивал с меня на пол и назад. Она хотела что-то сказать, но почему-то не решалась. Я ждала, но с каждым ее непроизвольным движением на месте мне все больше становилось не по себе.

– Да, иди.

Я послушно развернулась к выходу, продолжая чувствовать на себе ее взгляд, и, поджав от душащей неловкости плечи, быстро зашагала к крючку с плащом.

– Так, нет, подожди-подожди!

Хая подлетела ко мне, я инстинктивно попятилась, испуганно таращась и прижимая к себе плащ.

– Ты можешь не уходить сейчас? Это очень важно.

Ее взволнованный вид, даже болезненный, вогнал меня в ступор. Она была одновременно и напугана, и агрессивно настойчива, и… одержима? Нет-нет, теперь мне точно пора домой. Пока я собиралась с мыслями, она метнулась в сторону шкафа, засунула руку в куртку и достала бумажник.

– Я тебе заплачу.

– Не надо, – трясясь, как крышка кипящего чайника, промямлила я и оборонительно выставила перед собой руки.

Мое сопротивление отпугнуло ее. Она покраснела, и на измученном лице я вдруг увидела разочарование. Ещё секунду мы смотрели друг на друга, смущенные и сбитые с толку, затем она опустила руки и направилась в свою комнату. А я вылетела на улицу, не думая ни об обуви, оставленной в коридоре, ни о супе, который, возможно, уже давно покинул кастрюлю и постепенно сплавлялся по кухонной поверхности.