Чтение онлайн

– Тебе жалко телефон? – спросила Принцесса.

– Мне жалко придурка, которого я должна встретить в аэропорту, – отрезала Люба. – Я должна сейчас спешить на срочную операцию, сейчас колеса визжать будут, и встретить его не смогу. А поймать кого-то из ненужных подчиненных могу только по их мобильнику, ибо они все в дороге. Да и не помню я их дурацких телефонов... А сэр Макбрайд не знает русского, не знает России... Он из тех людей, что способен доехать от Шереметьева до дома голым и без головы. Гениальный хирург!

– Он совсем маленький? – заинтересовано спросила Оля.

– Нет, он просто согласился приехать, когда я сказала, что сама его встречу, а тут самолет задерживают, неизвестно, когда он прилетит, просто кошмар. Вот плакатик с его фотографией и именем, и я просто не знаю, что делать... – хлопотала и хваталась за голову она.

– Какая разница... – зевнула я. – Подкинешь меня на машине до аэропорта, дашь денег, я завезу его домой...

– Но ты еще нездорова!

– Как драться, так я была здорова! – рассердилась я, потерев глаза кулаками. – Если будет плохо – сяду, пересижу...

– Ну тогда брысь в ванну... Через пять минут чтоб была готова.

Когда через пять минут я стояла вымытая, вычищенная, одетая в бронекостюм, платье и готовая, Люба странно поглядела на меня. Но ничего не сказала.

– Поехали... Принцесса, где ты? Я беру ее в больницу, надо показать ее ладонь настоящему специалисту... – сказала она мне.

– Выкиньте меня там, где стоянка маршруток и автобусов на аэродром, – сказала я.

Люба немного помаялась совестью, решая, закинуть ли меня на аэродром на машине, а потом все же тормознула по дороге в больницу у маршруток...

Как назло, в этом месте никаких маршруток не оказалось. То ли улицу перегородили и они пошли по другому пути, они верткие, то ли черт знает что случилось. Я стала нервничать. Самолет скоро прилетает, а меня все нет. И Люба тоже, молодец – маршрутки ходят каждые пять минут! Ходят, но не тут, а куда идти, непонятно. Она даже не сказала мне, как этот аэродром называется, чтоб я могла добраться самостоятельно! Получалась своеобразная загадка – пойди туда, не знаю куда, встреть того, не знаю кого!

Я еще потопталась, и вдруг увидела пингвинчика. Это место мне было знакомо. Стоянка. Здесь стояла моя красная “Феррари”, которая уже давно не моя. В мозгу родилась мысль, что в “Феррари” засунули два распакованных мопеда, на которых я каталась на сцене. Когда меня награждали. И мысль моя была вот о чем – взял мой сосед мопеды, или уехал так? Постояв, замерзнув, рассердившись, я все же решила осторожно спросить у охранника стоянки об этом.

Я еще думала, как спросить его об этом, чтоб меня не сочли совсем дурой, как он сам с радостью заговорил со мной.

– О, госпожа, вы пришли забрать второй мопед? – радостно спросил он. – Вам его вывести? Прошлый раз на вас была военная форма...

Поскольку я все молча кивала, не отрицая, он вывел мне последний китайский минимотороллер.

– Я вам заправил его... Вы можете оставлять его тут, стоянка все равно оплачена... – заглядывая мне в глаза, сказал он. Он явно хотел продолжить знакомство. Не понятно правда, кто ему больше нравится. Мотороллер был даже со своим фирменным шлемом.

– Вон Сашка, идиот, – я со смехом показала на какого-то парня по противоположной стороне улицы. – Мы с ним поспорили только что на стоянке. Он говорит, что микроавтобусы отсюда идут... – я назвала самый дальний аэродром, а я говорю, что на...

– Вы оба ошиблись... – сказал охранник. – Автобусы отсюда больше не ходят, там ремонт. А ходили они к... – он назвал международный аэропорт. Я почесала затылок и мило извинилась, расплатилась и смущенно уехала.

По дороге я заглянула на почтамп и забрала заказное письмо брата на почтовый ящик. Я всегда так делала, чтоб тетка не перехватывала.

Я не стала ставить мотороллер на стоянку перед аэродромом, где были машины, а въехала с другой стороны аэродрома через служебный въезд на сам аэродром на скорости как раз между двумя грузовиками, один из которых въезжал, а другой выезжал, так что охрана меня просто не заметила. И поставила мой мопед внутри ограды...

В шлеме было ехать куда более удобно, чем прошлый раз на мотоцикле, да и никто не видел моего лица. Я поблагодарила китайцев и посетовала, что раньше до этого не додумалась.

Аэродром был не таким, каким я его помнила. До прилета самолета было еще далеко, и я решилась пройтись, посмотреть на самолеты. Я любила эту летную суету. Может быть, глупо, но мне нравилось смотреть, как самолеты отрываются от полосы, как их заправляют, как идут на посадку, как степенно суетятся пассажиры в накопителе... Вон там я стреляла по полосе... Сейчас не было даже следов... Может, это действительно был сон? И я сумасшедшая?

Садился какой-то самолет, и я медленно пошла к зданию, вынув картонку с фамилией и фотографией. Я вздохнула, – стою здесь как ребенок, тогда как должна сделать важную работу – найти мистера, написанного и нарисованного на картонке на палочке, что дала мне Люба, и привезти его в больницу.

Я вошла в аэропорт с черного хода. Странно, но меня никто не задержал. Тут вообще никого не было. Радио где-то над головой объявило:

– Если немедленно не будут привезены нам четыре миллиарда в мелких купюрах, мы его пристрелим. Мы его захватили, и, если хотите, чтоб он остался живым, он должен отдать часть своего состояния... Вот он, мультимиллиардер, смотрите... Мы его расстреляем с остальными пассажирами.

Я догадалась, что это где-то показывают фильм для улетающих. Чтоб им не было скучно. Гордо вынув плакатик, я пошла вокруг. Странные они, однако, были. Люба объяснила мне, чтоб я не боялась ходить с плакатиком или стоять в толпе встречающих – все так делают.

Странно, тут все бегали какие-то встречающие кавказкой национальности с бородами и автоматами. Натыкаясь на меня с плакатиком, они на мгновение замирали, пожимали плечами, и потом бежали дальше.

Я ходила между группами людей и, широко улыбаясь, всем показывала плакатик. Никто не отзывался. На меня странно смотрели. Когда я спросила стюардессу, дрожащую в углу и почему-то играющую в прятки с дюжим кавказцем с автоматом – очевидно охранником, – она в ужасе бросилась прочь. Но кое-кто, с жалостью глядя на меня, сказал, что они приплыли.

Сердясь, я уже думала, что же я выскажу Любе за то, что она заставила меня ходить с плакатиком, ибо окружающие очень явно вертели пальцами у виска, когда я это делала, даже кавказские охранники возле них. Но я стойко и терпеливо продолжала свою работу, раз уже согласилась и пообещала. Но Люба у меня получит – они все смотрят на меня, как на дуру! Я ходила по залу и внимательно рассматривала всех, показывая плакатик с надписью – мистер доктор Макбрайд. Обо мне почему-то говорили, что я его пациентка. Но я его не видела. Может, он зарос и одичал в аэропорту, и я его просто пропустила? Он же не бум-бум по-русски!