Чтение онлайн

Они оба не зря были такими бойцами – успели не только вскочить, но и одеть рубашку, как белобрысый.

Шаги оказались правдой.

Двери открылись, и показался молодой генерал.

Я приняла наиболее светский и важный вид.

.- Что это вы тут смеетесь? – подозрительно спросил генерал. – Что делают полевые командиры?

Тут его взгляд упал на бутылку рома, которая стояла на полу между нами, лицо его озарила догадка.

– Тааак... – угрожающе сказал он. – А я то думаю, чем это тут командиры занимаются...

И, уловив, что белобрысый между попытками выглядеть аристократом, заправлял рубашку, убежденно добавил:

– ...развратом!

Я не выдержала, и опять захохотала. Они оба сначала делали вид светских людей на приеме, а потом сорвались и стали ржать, как зарезанные, не обращая внимания на генерала...

– Какой пример вы подаете своим солдатам! – негодующе воскликнул он.

– Успокойтесь, ром использовали для дезинфекции ран, бутылка почти целая... – хладнокровно сказала ему я сквозь заливистый смех.

– Что вы туда налили!? – тут же возмущенно сказал генерал.

И тут начался такой смех, что даже стоящие в вертолете и могущие уловить через открытую дверь, начали ржать как безумные...

Я поспешно вошла в вертолет. В больших окнах иностранного вертолета было видно безумно далеко.

– Вы позорите гордое звание командиров, устроив оргию прямо при подчиненных! – не утих молодой генерал. – Немедленно объясните мне, что вы делали!!!

Естественно, никто ему ничего не объяснял.

Я же посмотрела сквозь стекло вдаль, где скрылся наш самолет. Сейчас и следа даже не было видно.

– Улетела крылатая мечта моего детства! – вздохнула с явным разочарованием я. – Надеюсь, игрушку все же вернут в целости...

Мужчины солдаты группы белобрысого удивленно поглядели на меня.

– Девочки, может, кто просветит меня... – игнорируя генерала и вежливо стараясь перенаправить разговор, весело спросил белобрысый, – ...почему у вас такие личные разговоры и сожаления об этом самолете? Это я не понимаю и не врубаюсь в суть разговоров... Ну, улетел-прилетел по заданию, современный, конечно, но чего такая личная тоска?

– Потому что такой современной штучки не скоро увидишь, правда, Queen? – спросил другой его боец.

– Постой... – сказал вдруг один. – А что это за цветочки на нем были...

– И болтовня пилота с Королевой об обучении и прогулках, я же слышал... – вдруг быстрей сказал другой.

– И почему детский стульчик вместо стрелка...- очень быстро проговорит третий, в шоке оборачиваясь на меня.

Они все смотрели на меня. Я же не отвечала, а только стояла у угла и молчала, смотря вдаль в небо.

– Потому что это ее личный самолет... – сказал медленно и спокойно из угла корреспондент. – Собственный! Мы уже это выяснили...

Они все вздрогнули. Лица у солдат стали, как дыни!

Я кивнула, не оборачиваясь.

Да, на их растерянность надо было посмотреть!

– Мы как раз думали с ней на нем покататься! – печально сказала Оля, державшая гранату в руке.

Я медленно обернулась.

– Там даже седушечка есть рядом для Принцессы... – не выдержала, и, как ребенок, восторженно раскололась я, – пусть бы привыкала водить самолет, к скоростям и бесстрашию, а то пока только...

Я вздохнула.

– ...Ворует? – сочувственно спросил белобрысый, приходя в себя.

– Триста тысяч долларов своровала и машину пыталась угнать... – печально вздохнула я. – Видите ли, ей захотелось купить остров на Крите...

– Да, мельчают дети... – вздохнул белобрысый. – Вот мы в их годы!

– Что? Самолеты сбивали? – ехидно спросил генерал. – Банды валили?

Белобрысый метнул какой-то непонятный мгновенный взгляд на меня. Генерал заметил это, глянул, и внезапно лицо его исказилось, и в глазах его мелькнул страх. Точно его пронзила кошмарная догадка. Рука его механически дернулась, точно он бил кием, но он тут же отдернул и выпрямил ее.

Впрочем, наверное, мне это показалось. Потому что он тут же разозлился.

– Не может такой штурмовик принадлежать кому-то! Это военная тайна! Он стоит такую кучу денег! – начал ругаться генерал. – Эта модель вообще единственная... Она не принадлежит одному человеку...

Я нетерпеливо и презрительно отвела плечом его возражение. Даже не отвечая.

– Эту модель многие даже в глаза не видели! – неистовствовал генерал. – Испытатель вам назвал ее самой скоростной и управляемой, она садится и взлетает с места, я рассмотрю это дело!

Я рассердилась. И сделала книксен.

– Спасибо за то, что вы нас поблагодарили, генерал! И действительно спасибо вам, что вы бросали гранаты...

Я выпрямилась и улыбнулась.

– Ну, военные, мало их защитить, – оскоблено сказала Оля, выронив от возмущения свою гранату, – так они еще и разденут! Исподнее отберут!

Граната со стуком запрыгала по полу.

Все застыли.

Оля поморщилась. Она равнодушно нащупала гранату на полу рукой, облегченно вздохнула, а все остальные нормальные люди побледнели.

– Оля, это не мобильный телефон! – осторожно заметила я, указав на то, что она зажимала в руке.

– Я знаю! Она звонит слишком громко... – обижено ответила Оля. – Пока вы там исчезли, знали бы вы, что тут было! Генерал сказал им, что они подчиняются только ему, и что, даже когда ты придешь, они, внешне соглашаясь, должны будут выполнять его приказы... Я тут все взяла с гранатой в свои руки! Хоть я и дура, но если эта штука ахнет, мы никуда не полетим!

Я захихикала.

– Спасибо Оля! – сказала я, поворачиваясь к пилоту. Никто и не заметил, как и когда в руке моей появился пистолет. Только кое-кто с хорошей реакцией отчаянно побелел. А я дважды мгновенно выстрелила за спиной пилота, ибо в шуме вертолета никто и не услышал щелчков глушителя.

Все мертво молчали.

Только пилот молча переключил рычаг. Я выстрелила рядом с ним, а не в него.

– Успокойся, Королева, мои солдаты подчиняются только мне, здесь никто и не подумал выполнять генеральские приказы, – нервно бросил белобрысый, пока я быстро пыталась ножом взломать простреленную панель рядом с пилотом. Саня бросилась мне на помощь.

– После поездки на джипе даже самый тупой понял, что ты могла бы перестрелять всех нас из одного своего глушака так, что мы бы и ничего не поняли... – сказал белобрысый уже успокоено, фомкой осторожно отжимая крышку, оттеснив нас. – Какие, девчонки, вы все-таки беспомощные!