Чтение онлайн

На другой день дядя вызвался проводить меня в гости к Славке. Славка жил далеко. Домик они занимали красивый, небольшой – в одну квартиру.

Встретили нас Славка и его бабка – старуха хлопотливая, древняя, говорливая и добродушная. Было ей лет триста – в семьях магов все долгожители – но выглядела она не больше, чем на шестьдесят. Дядя попросил подать ему через окно воды, но бабка пригласила его в комнаты и предложила квасу.

Дядя неторопливо пил стакан за стаканом и, прохаживаясь по комнатам, похваливал то квас, то Славку, то Славкину светлую, уютную квартиру. Он был огорчён тем, что не застал Славкиного отца дома, и через полчаса ушёл, пообещавшись зайти в другой раз.

Едва только он ушёл, бабка сразу же заставила меня насильно выпить стакан молока, съесть блин и творожную ватрушку, причём Славка – нет, чтобы за меня заступиться, – сидел на скамье напротив, болтал ногами, хохотал и подмигивал.

Потом он мне показал свой альбом открыток. Это были не теперешние открытки, а старинные, диковинные. Напечатанные на козьей коже, ничуть не полинявшие, они рассказывали о далёких днях зарождения человечества.

Вот на одной из них стоит обнажённый мужчина. По всей видимости, это Адам, прародитель человечества. В руках его блестит иссиня-чёрный топор. Небо над ним синее, земля, деревья и трава – чёрно-синие. У ног Адама расколотый череп причудливого, фантастического существа: человек-победитель вступил во владение окружающей реальностью, отныне всё в ней обязано подчиняться ему. На мужественное лицо кровавыми полосами падают лучи огромной пятиконечной звезды, мерцающей в небесах.

– Это очень редкая открытка, – бережно разглаживая её, объяснил мне Славка. – Она существует в единственном экземпляре. Это учитель учителя моего отца, всемогущий итальянец Леонардо Да Винчи, путешествуя по времени, сделал собственными руками фотоснимок нашего пращура Адама. Только Леонардо подчинил себе время и мог оказаться в любой его точке. Теперь его тайна утеряна. 

Ну и вот эта тоже попадается не часто, хотя уже на фотобумаге. Тут, смотри, со стихами: «Гей, гей! Не робей!» Видишь, это красные отряды, особенные какие-то, туда не всех брали, гонят Юденича. А вот без стихов… Тоже гонят. А это всадник в бой мчится. Отстал, должно быть. А на небе тучи… грозные знамения… А это просто так… девчонка с наганом. Комсомолка, наверное. Видишь, губы сжала, беляку дуло к виску приставила, а глаза весёлые. Они теперь повырастали. У мамы подруга есть, Комкова Клавдюшка, тоже там была… Э-э, брат! Погоди, погоди! – рассмеялся вдруг Славка. Закрыв ладонью альбом, он посмотрел на меня, потом опять в альбом, потом схватил со столика зеркало. – А это кто?

Передо мной лежала открытка, изображавшая совсем молоденького паренька в такой же, как у меня, пилотке. У пояса его висела кобура, через шею был перекинут ремешок барабана.

– Как кто? Сигналист-барабанщик! Тут так и написано.

– Это ты! – подвигая мне зеркало, обрадовался Славка. – Ну, посмотри, до чего похоже! Я ещё когда тебя в первый раз увидел – на кого, думаю, он так похож? Ну, конечно, ты! Вот нос… вот и уши немного оттопырены. Возьми! – сказал он, доставая из гнезда открытку. – У меня таких две, на твоё счастье. Бери, бери да радуйся!

Молча взял я Славкин подарок. Бережно завернул его и положил к себе в бумажник.

Мы вышли на задний дворик. Огромные, почти в рост человека, торчали там лопухи, и под их широкой тенью суетливо бегали маленькие жёлтые цыплята.

– Славка, – осторожно опросил я, – а как у тебя нога? Тебе её потом совсем вылечат?

– Вылечат! – щурясь и отворачиваясь от солнца, ответил Славка. – Ну, куда, дурак? Чего кричишь? – Он схватил заблудившегося цыплёнка и бережно сунул его в лопухи. – Туда иди. Вон твоя компания. А то на суп пойдёшь. – Он отряхнул руки, прищёлкнул языком и добавил: – Нога – это плохо. Ну ничего, не пропаду. В случае чего отец искусственную вырастет. Не такие мы люди!

– Кто мы?

– Ну, мы… все…

– Кто все? Ты, папа, мама?

– Мы, люди, – упрямо повторил Славка и недоумённо посмотрел мне в глаза. – Ну, люди!.. Советские люди! А ты кто? Банкир, что ли?

Я отвернулся. Вынул из кармана окладной нож. Это был хороший кривой нож, крепкой стали, с дубовой полированной рукояткой и с блестящим карабинчиком. Этим ножом мой отец отправил на тот свет немало врагов Советской власти. Я знал, что Славке он очень нравится.

– Возьми, – сказал я. – Дарю на память. Да бери, бери! Ты мне барабанщика подарил, и я взял!

– Но то – пустяк, – возразил Славка. – У меня есть ещё, а у тебя другого ножа нет!

– Всё равно бери! – твёрдо сказал я. – Раз я подарил, то теперь обижусь, выкину, но не возьму обратно.

– Хорошо, я возьму, – согласился Славка. – Спасибо. Только сигналист пусть в счёт не идёт. Но у меня есть МР3-плейер с полной дискографией Боя Джорджа, который в песнях восхваляет Кришну. И ты его возьмёшь тоже… – Он подумал. – Только вот что: он у меня не здесь, он у мамы. Через три дня отец отвезёт меня к ней в деревню, а сам в тот же день вернётся обратно. Я его передам отцу, отец отдаст бабке, а она – тебе. Дай честное слово, что ты зайдёшь и возьмёшь!

Я дал.

– Так ты уезжаешь? – пожалел я. – Далеко? Надолго?

– Надолго, до конца лета, к маме, в лагерь медиумов и экстрасенсов. Но это не очень далеко. Отсюда пароходом вверх по Десне километров семьдесят, а там от пристани километров десять лесом. Там прикольно. Ну, пойдём к бабке на кухню.

– Бабушка, – сказал Славка, тыча ей под нос блестящий кривой нож. – Вот, мне подарили. Хорош ножик? Острый!

– Выкинь, Славушка! – посоветовала старуха. – Куда тебе такой страшенный? Ещё зарежешься.

– Ты уж старая, – обиделся Славка, – и ничего в ножах не понимаешь. Дай-ка я что-нибудь стругану. Дай хоть вот твой костыль. Ага, не даёшь? Значит, сама видишь, что нож хороший! Бабушка, я с папой пришлю плейер. Ну, помнишь, ты ещё ругалась на музыку из него? И ты его отдашь вот этому мальчику. Погляди на него, запомнишь?

– Да запомню, запомню, – ухватив Славку белыми от муки руками, потрясла его старуха. – Вы тут стойте, не уходите, я сейчас вас кормить мексиканскими грибами буду. Объеденье!

– Только не меня! – испугался я. – Это его… я уже кормленый…

– Ладно, ладно! – отскакивая к двери, согласился Славка, и уже у самого порога он громко закричал: – Только я те, которые особо ядрёные, из провинции Гвадалахара, есть не буду-у-у!

– Врёшь, врёшь! Всё будешь, – ахнула бабка и, вытирая мокрое лицо фартуком, жалобно добавила: – Кабы тебя, милый мой, с ероплана не спихнули, я бы взяла хворостину и показала, какое оно бывает «не буду»!

Славка проводил меня до калитки, и тут мы с ним попрощались, потому что в следующие два дня он должен был принимать посвящение в новую духовную степень и на площадку прийти не обещался.

Теперь, когда я узнал, что Славка уезжает, мне ещё крепче захотелось в Одессу.

Дяди со стариком Яковым дома не было. Я сел за стол у распахнутого окошка, открыл дядин походный лаптоп и от нечего делать взялся сочинять стихи.