Чтение онлайн

Захожу в новый микрорайон. Его построили недавно. Раньше здесь было много частных домов. Тогда зимы были снежные, и улочки в обрамлении высоченных сугробов смотрелись сказочной декорацией. Детьми мы катались тут на лыжах, финских санях и русских санках. Строили снежные крепости и играли в хоккей на дороге. Это было в детстве. Теперь же здесь кирпичные дома, построенные по новым проектам. Может, они и вписываются в пейзаж курортного городка, но выглядят, по-моему, очень дерьмово. Пусть они удобные и прочее, но для меня любой многоэтажный дом - это барак из всеобщего социалистического лагеря. Одним словом - хренотень.

Нахожу нужный мне дом. Поднимаюсь на третий этаж. Звоню в обшитую коричневым дерматином дверь. Долго никто не подходит. Затем слышны шаркающие шаги за дверью и меня пытаются рассмотреть в глазок. На этой площадке вверху горит совсем тусклая лампочка, а на других площадках вообще нет света. Кто-то скоммуниздил лампочки для своих бытовых целей. Сейчас в дефиците все, и лампочки тоже.

– Кто?
– раздался хриплый голос моего приятеля.

– Антоныч. Это ты там хрипишь, Cepera?!
– смеюсь я.
– Проснись, говнюк!

– Антоныч?!

Лязгают замки, и дверь распахивается. Меня втаскивают в коридор, и мощный Cepera, бывший боксер-тяжеловес со значком мастера спорта, обнимает меня и хлопает по хребту своими медвежьими лапищами.

– Ну ты даешь!!
– рокочет он.
– Сколько лет молчал! Хоть бы написал, подлец, две строчки! Урод долбаный!!

Мне остается лишь усмехнуться. Я рад нашей встрече. Очень рад.

Из спальни появляется заспанное личико какой-то девушки.

– Оксана! Это наш Антоныч приехал!
– басит на всю квартиру Cepera.
– Ты видишь это чучело?!!

Cepera, наверное, единственный человек из всех ругателей в стране, который совершенно безнаказанно может говорить обо мне и при мне все, что захочет. Он мой друг с самых малых лет. Таких друзей не бывает. Но Cepera есть, и я доволен.

– Мне хоть можно раздеться?
– спрашиваю я.

– Да, черт! Конечно! Сейчас... Вот, Антоныч, тапочки. Ну ты даешь!

Скидываю пальто, бросаю шапку на вешалку и влезаю в домашние туфли.

У Сереги трехкомнатная квартира. Это у него от родителей.

Проходим в гостиную. Обстановка как у людей. Все те же "стенки", тумбочки под телевизор и прочее - стандарт российского жития-бытия.

– Я ведь женился! Да ты сейчас вспомнишь! Оксана ведь!
– Он подмигивает мне и выглядывает в коридор.
– Оксан!?

– Да иду я, иду!
– доносится из спальни.
– Мне ведь одеться надо?

Счастливый приятель возвращается ко мне. Падает рядом на диван, обнимает меня за плечи.

– Вот как ты теперь будешь выкручиваться, сволочь такая? Почему раньше не написал?!
– расплывается он в улыбке.

– Не думал, что вернусь. Не верил.

– Да ты че?! Как это не думал?! Жить потому что негде?! Да ты охренел, братишка! У меня комната вон свободная стоит! Детей пока не предвидится. На этот шаг в наше время решиться нужно. Живи! Никуда теперь, братан, не денешься?
– хохочет он, тряся меня как грушу.

Приятно, черт возьми, когда вот так могут встретить через кучу долгих лет.

Заходит Серегина жена. Она умылась, надела халатик, причесалась, но я не могу ее вспомнить.

– Не узнаешь?
– веселится друган.
– Твоя же соседка была! Ниже этажом они жили!

После этой подсказки наконец вспоминаю. Тогда Оксана была совсем соплюхой, и сейчас ее, конечно, не узнать.

– А я вас хорошо помню, - улыбается девушка.
– Вы с Сережей тогда со всеми парнями дрались.

Это точно. С Серегой и еще парой парней мы в нашем городке не давали спуску никому, особенно когда подросли.

– А как ты меня нашел?
– наконец удивляется приятель.
– Оксан, посмотри там на кухне!
– тут же просит он жену.

Девушка, кивнув, убегает.

– Я попросил одного человека, а тот связался со своим знакомым в Питере. Твои данные я ведь помню отлично. Через адресное бюро и пробили, где ты теперь живешь. Вот так и нашел.

– Молоток!
– хлопает Сергей по моему плечу.

– Ты сам-то как в этой жизни устроился?
– интересуюсь я.

Серега небрежно машет рукой:

– А-а! Дерьмо все! Пока работаю в строительном кооперативе. Дачи евреям строим, которые отсюда пока не драпают. Пацаны наши почти все разъехались. Кто где. Тут многие поперли в рэкет, на легкие деньги. Трясут кооператоров. Мне предлагали, да разве я с ними крутиться буду? Уроды одни! Вот с тобой бы пошел!
– ржет он.

– И пойдем.

– Ты серьезно, что ли?
– снимает с лица улыбку приятель.

– Вполне. Я уже знаю, как это делается.

Друган чешет небритую щеку.

– Ну-у...
– тянет он задумчиво.
– Вот блин... Ну, так это... Давай тогда... Пошли, что ли!
– Серега вновь оживает.
– А что там делать-то надо? Морды бить?

– Бывает и это, - усмехаюсь я его наивности.
– Но больше стрелять придется.

– Да ты че?! Так вот и стрелять?!

Кивком подтверждаю свои слова.

– Во блин! Это как в Афгане, выходит?

Серега служил в десантно-штурмовой бригаде и полтора года носился по афганским горам. Уж кого-кого, а его кровью не удивишь.

– Скоро в стране будет еще хуже, - успокаиваю его.

Серега смотрит в сторону кухни, где Оксана звенит посудой. Я его сомнения понимаю: он женат.

– Знаешь, Антоныч...
– поворачивается он ко мне и говорит тихо, как заговорщик: - Мне и самому так жить надоело. Мы детей вот уж второй год не заводим. Чем их кормить? Денег платят - хрен, да и только! Нужно выжить! Ну а если не выживем, то и ладно! Держаться нам не за что. Давай, Антоныч, банкуй!

Пожимаем друг другу руки. С этого момента я уже не один, а в тандеме с Серым мы сила не малая. Кто этого не знает, поймет чуть позже.

Выпиваем на маленькой кухоньке. С нашими габаритами тут только вдвоем и разместиться. Оксана посидела с нами немного, выпила рюмочку и ушла спать. До самого утра строим планы, прикидываем, с чего лучше начать.

Глава вторая

Нам бы не помешали свои колеса, но денег на это сейчас нет. С сожалением вспоминаю оставленный в Ялте свой бронированный "пятисотый" "мерседес". Но пусть пока он там и остается. Сейчас все начинаю с нуля. Я так хочу.