Чтение онлайн

Наташе я сказал, что никуда ее не отпущу и она останется у меня. Я знаю, что если ее саму спрашивать об этом, то девушка никогда не согласится. Она из тех, на кого мужчина должен влиять во всем.

Наташа примеряет наряды потому, что мы собираемся вечером в ресторан. Завтра у нас будет другая программа - мы пойдем в театр. Наташа хочет сходить в Мариинку. Раз хочет, значит, сходим. Мне такое мероприятие не интересно, и я знаю, что буду там дремать, но я обещал, и никуда тут не денешься. Я сказал Наташе, что у меня будет парочка дней, когда я смогу нормально отдохнуть. Девушка пыталась повыспрашивать меня, чем я занимаюсь, но, уяснив бесполезность подобных поползновений, отступила.

В обеих комнатах полно теперь старинных вещей и картин известных художников. Наташа просто остолбенела, когда увидела подлинники полотен Васнецова, Брюллова, Левитана, полотна фламандских художников, статуэтки Фаберже.

– Вы все это украли?
– она не может поверить своим глазам.

– Это не из государственного музея, а из частной коллекции, - уверяю ее.

– Но ведь вы же это не купили!
– возмущается девушка.

– Еще чего, - ворчу я, стараясь уйти от темы и увести Наташу в ее комнату.

– Антоныч!
– достает она меня.
– Но ведь так нельзя! В конце концов это не кончится добром! Тебя ведь могут посадить, даже убить...

– Многие уже пытались это сделать, царство им небесное, - усмехаюсь я.

Девушка смотрит на меня, качая головой.

– Ты ненормальный, - фыркает она.
– У меня никогда не было таких знакомых.

– Теперь есть, - улыбаюсь я.
– А твои знакомые, как ты сама сказала однажды, подлецы и негодяи...

Наташа смеется, затем опять подозрительно смотрит на меня.

– Кстати, Антоныч, мне тут сказали, что мой бывший знакомый был избит кем-то очень зверски прямо в своей квартире, когда там были и его родители. Он до сих пор лежит в больнице.

– Какая жалость, - произношу без выражения.
– Наверное, он действительно был большим негодяем. Теперь у парня будет время о многом подумать на больничной койке...

Девушка вздыхает.

– Ну, Антоныч, - умоляет она.
– Ты ведь умный, смелый, почему бы тебе не заняться нормальным бизнесом?

Любят они учить. А впрочем, что с нее взять, с будущего педагога?

– Я почти собираюсь...

Девушка подходит ко мне и кладет руки мне на грудь.

– - Если с тобой что-то случится, - тихо говорит она, опустив глаза, я... Мне ведь, Антоныч...
– она так и не договаривает.

Беру ее за плечи и привлекаю к себе. Она уже воспользовалась новыми духами, и аромат, исходящий от ее тела, пьянит меня. Я целую Наташу, и она мне отвечает.

Ресторан отменяется к чертям собачьим. Наташа оказалась просто великолепна. О чем другом можно было думать, когда мы уснули только в восьмом часу утра? С небольшими перерывами на любовь у нас ушло почти двенадцать часов...

На следующий день только мы с Серегой едем на встречу с наводчиком. Стрелку ему забили на Крестовском острове.

– Вы уже все сделали, что ли?
– удивляется парень, когда мы отходим к воде.

– Нет. Но мы прикинули твою долю и решили, что можем отдать ее сразу.

Наводчик просиял. Людей нигде не видно. Такое уж тут тихое место, даже днем. Подаю ему пакет с "куклой". Парень хватает тяжелый сверток и начинает его судорожно разворачивать. Достаю ПМ и без лишних слов стреляю ему в голову. Серега страхует меня чуть позади.

Набиваю карманы трупа камнями и сбрасываю его в воду. Идет дождь, но уже тепло. Скоро будет лето, и у нас много серьезных дел впереди.

Наташа где-то раздобыла "Вечерний Ленинград", в котором есть заметка из криминальной хроники о том, что в городе обнесли известного антиквара.

– Вот, - тыкает она пальцем в заметку. Беру у нее газету и читаю, как будто вижу это в первый раз.

– Жаль мужика...
– говорю я, возвращая ей газету.
– Но у многих сейчас подобные проблемы...

– Да, но ведь это вы!
– возмущается девушка моей невозмутимости.

Не знаю, что может быть более правильным, но я говорю ей так, как думаю:

– Никто не знает, что более верно устроено в этом мире. Я не признаю чужие законы, и ничего с собой поделать не могу. Мне важно то, что есть сейчас. А сейчас у меня есть ты и возможность сделать тебя королевой. Как ты думаешь, все эти ценные вещи, которые были у того человека, откуда они?

Девушка неуверенно пожимает плечами:

– Ну-у... Наверное, это наследство.

Я смеюсь:

– Какое, к дьяволу, наследство! Какое, к чертям, наследство после революции в семнадцатом году?! Я тебе точно скажу, откуда у него все эти вещи. Он сам, конечно, вряд ли мог награбить, потому как молод. Но его отец наверняка имел солидный вес во время блокады города и покупал это у умирающих от голода ленинградцев за жалкие крохи хлеба с наркомовских столов... Эти вещи не принадлежат тому ублюдку, а я забрал их на правах сильного. Наверное, это и был акт возмездия за жадность, и я стал инструментом Всевышнего.

Но Наташа серьезна. Она о чем-то там думает, затем говорит:

– Возможно, ты и прав. Наверное, мне не стоит судить о поступках людей так, как это было принято раньше. Хорошо, Антоныч, я больше не буду интересоваться твоей работой.

Вот за это ей спасибо. Девушка умеет думать и принимать верные решения.

Наташа учится целыми днями, мы с ней теперь видимся только вечером. Поздним вечером. У меня и моих друзей тоже стало больше работы. Мы долго искали выход на военных и все-таки нашли человека, который нам нужен. Теперь у нас уже куплены семь "Калашниковых", гранаты и прочее, что требуется для городской войны. Подходящих дел для наших парней пока не подобрали. Но все успеется. Бригада у нас слегка разрослась, и мы готовимся очень серьезно. Тренируемся в глухих лесах Карелии, стреляем, отрабатываем в заброшенных деревнях тактику уличного боя. Я почему-то уверен, что не пройдет и двух лет, как все это нам понадобится в реальной обстановке. Слишком много появилось в крупных городах хищников, которые, как и мы, готовы конкурировать со всеми на свете, лишь бы урвать кусок пожирнее. То, что сложилось к данному времени в бизнесе, требует передела. Уходит короткая эпоха разборок на кулаках, повальных каратистов и прочих отставных спортсменов. Все теперь будет гораздо проще, жестче и соответственно кровавей. И никуда от этого не денешься. Так будет. Начало я уже положил в Красноярске и ничего для себя менять не хочу. В наш век жесткой конкуренции в криминальной среде мне понятно только одно: нет человека - нет врага, и значит, все, что было его, становится нашим, без проблем...

Эту "Волгу" мы угнали. В стране бензиновый кризис, а значит, на данном этапе к нам могут прийти просто сумасшедшие деньги. На трассах торгуют бензином прямо с бензовозов. Мы подготовили это дело, и теперь остается воплотить его в жизнь.

– Главное, чтобы тот барыга нас не подвел, - говорит Сергей, имея в виду скупщика еще не добытого бензина.

– Бензин не рыба, если что, не протухнет, - поясняю ему.

В машине мы сейчас втроем. Джонни едет за нами на бензовозе. Этот бензовоз наш, и вполне официально. В бочке у него пусто, но скоро мы ее заполним.