Чтение онлайн

Некоторое время сидим молча.

– Я поверю тебе, Уж, - говорю я, подумав.
– Тебе врать просто невыгодно. Не должно быть у тебя такого интереса. Но как выйти на Ревата?

– Их вроде бы прикрывает Гнус. Точнее, не вроде бы, а именно он.

– Расскажи мне все о Гнусе, - киваю ему одобрительно.

Через полчаса мы выходим из бара. В маленьком зальчике меня встречает братва, стоя за столиками с бокалами в руках.

– Привет, Антоныч! С возвращением!
– раздаются со всех сторон приветственные возгласы.

Улыбаюсь всем и отмахиваю рукой в знак приветствия. Гребаный бармен снова торчит за стойкой, уже с перевязанной головой, и кисло мне улыбается. Парень, наверное, врубился, что очень легко отделался и лучше огрести от меня бутылкой, чем получить "маслину" промеж шнифтов.

Глава двадцать восьмая

Уж дал мне полный расклад, где и как искать Гнуса. После того как бригада Гнуса стала помогать команде Ревата, сам Гнус перестал появляться в тех местах в городе, где обычно бывал. Поэтому решаю навестить ублюдка в собственной конуре.

Для начала издалека присматриваемся к объекту. Коттедж Гнуса расположен за городом в очень живописном месте. Но с точки зрения специалиста, как стратегическое место, дом стоит хреново. С ближних лесных холмов можно спокойно наблюдать за всей территорией коттеджа в бинокль. Дом стоит в распадке. Сквозь участок протекает речушка, которая образует довольно большой пруд с миниатюрной плотиной. Еще бы мельницу поставил, урод. Но по житейским меркам Гнус устроился очень даже неплохо.

– Как думаешь, Лех, Ревата здесь найдем?
– спрашиваю у приятеля, не отрываясь от бинокля.

Мы очень удобно улеглись на вершине холма, и редкие высокие кедры совершенно не мешают обзору. Я планирую разобраться с Гнусом сегодня. Все необходимое мы приволокли с собой, и Лехины пацаны сейчас стерегут мой джип с другой стороны холма. Начинает темнеть. Спускаемся к машине, чтобы немного перекусить и еще раз объяснить парням, что и как они должны делать, когда начнем операцию.

– Может, я все-таки пойду с тобой?
– просит Леха в надежде, что я передумаю и заменю его на одного из боевиков.

– Ты сам говорил, что был в армии снайпером. Никто из парней не сможет справиться с этим...
– киваю на СВД, прислоненную к дереву.

Пацаны расселись на поваленном дереве и, поев, пьют из термоса горячий кофе.

Леха нехотя соглашается со мной. Довод в данном случае самый весомый.

Наконец подходит и наше время., Стемнело полностью. Небо заволокло тучами, и поэтому ощущение темноты усиливается. Никаких осадков на ближайшие часа два не предвидится, но похолодало значительно. Собираемся. Надеваю под темный комбинезон теплый свитер. Парни клацают затворами "акээмов".

– Ну, я пошел?
– говорит Леха, надевая вязаную шапочку и прибор ночного видения.

ПНВ есть у каждого из нас. А у Лехи на винтовке также и специальный ночной оптический прицел.

– Давай!
– киваю ему.
– Будь все время на связи и не начинай раньше, чем я дам тебе команду.

– Ясно, Антоныч, - улыбается Леха.
– Мы этих уродов сейчас всех уделаем!

Надеюсь, что все будет именно так. Леха снова ползет на холм, откуда мы недавно наблюдали за территорией коттеджа.

– Все запомнили?
– еще раз спрашиваю у пацанов.

– Все путем, Антоныч!
– кивает здоровяк Димка.
– Работаем по твоей команде.

Через двадцать минут скрытно добираемся до намеченного места. Камеры слежения есть только на фасаде дома. По периметру забора и на гостевом домике камер нет. Перемахиваем через ограду и прячемся за дальней стеной гостевого дома.

– Давай!
– знаком показываю Валерке, что можно начинать.

У парня в руке небольшая канистра с горючкой. Мы с Дмитрием расходимся, чтобы наблюдать за территорией, пока Валерий залезет через окно и сделает то, что необходимо. Через пять минут Валерка снова рядом с нами и показывает, что все в порядке. Он передает мне маленькую коробочку электронного пульта. В доме заложен пластит, дерево облито горючкой, в нужных местах расположены термитные заряды - полыхнет строение красиво... Выжидаю момент. Сейчас все находятся в основном доме. Там не меньше десяти вооруженных до зубов охранников, а также сам Гнус и несколько гостей. Возможно, там те, кого мы ищем.

Гостевой дом их пуст, это я выяснил еще днем. Нажимаю кнопку на пульте. Внутри домика раздается хлопок, и все вокруг него озаряется. Ждем. Реакция у хозяев наступает не сразу. Наконец пожар заметили: из основного здания выскакивают охранники. Устроенным пожаром мы должны выманить их всех.

Как только все боевики Гнуса оказываются на территории, тут же открываем по ним огонь. Гнус и его трое гостей теперь тоже на территории, но как только наши автоматные очереди стали косить боевиков, Гнус с приятелями залег возле крыльца. Уцелевшие боевики открывают беспорядочную ответную пальбу.

– Леха, давай!
– командую в рацию.
– Только не уделай тех, кто у входа!

– Понял! Они у меня в кармане, суки!
– тут же отвечает приятель, и с ближнего холма сразу начинает бить снайперская винтовка Драгунова.

Через две минуты мы можем спокойно, ничего не опасаясь, добежать до Гнуса и забрать его с собой. Гостей Гнуса также приглашаем пройтись с нами. Один из моих парней быстро обследует дом. Вернувшись, докладывает, что в здании больше никого нет.

– Забери кассеты с пульта и уходим, - говорю ему. Пнув одного из пленников, лежащих на земле, командую: - Пшел, козлина!

Уходим к машине.

Гнус, хрюкнув и согнувшись в три погибели, грохается на колени.

– Это что у тебя за уебки?
– спрашиваю его о тех троих мужиках, которые с ужасом таращатся на автомат в моих руках.

– Они...
– стонет Гнус и начинает кашлять.

– Быстрее!
– тороплю я его.

– Это бизнесмены...

– Барыги, мать вашу!
– рычу я.
– Где Реват?!
– наклоняюсь к самому уху Гнуса.
– Где Реват, падла!!

Гнус весь съеживается, ожидая удара. Но его нет.

– Я не знаю!
– плачет он натурально. Отхожу на шаг и, клацнув предохранителем, одиночным выстрелом вышибаю мозги одному из коммерсантов.

– Где Реват?!!
– мой крик слышен, наверное, и на Енисее.

– Не надо, пожалуйста! Не стреляйте!!
– вопят оставшиеся в живых коммерсанты, встав передо мной на колени. Один из них резво ползет ко мне.

– Стоять!
– приказываю ему.

Барыга, в истерике закатив глаза, открывает рот в немом вопле и не может произнести ни слова. Он весь объят диким ужасом.