Чтение онлайн

У меня внутри все холодеет, но я не показываю виду. Нужно быстрее убираться из Мексики и самим все проверить.

— Все детали целы? — спрашиваю я у Адама.

— Она врет тебе, Шестая. Натура у нее такая, — заверяет он меня, возможно уловив в моем голосе нервозность. Он бросает сумку на землю и нагибается ее открыть.

— А с ней, что будем делать? — спрашивает меня Марина, на миг сосредотачиваясь на Фири Дун — Ра и обновляя уже начавшие подтаивать ледяные кандалы.

Я обдумываю ответ, а Адам, кряхтя, дергает молнию, которая за что–то зацепилась или заела. Едва он, наконец, с ней справляется, как внутри сумки раздается щелчок, словно включили таймер.

— Ложись! — кричит Адам, отбрасывая от себя сумку. Все происходит слишком быстро. Я успеваю заметить, как перед сумкой вздымается земля, и понимаю, что Адам использует свое Наследие, чтобы нас загородить. Бомба внутри сумки детонирует в оранжевой вспышке и громком хлопке прямо напротив Адама. Клочья земли и смертоносная шрапнель разлетается по поляне. Ударная волна сбивает меня на землю. Ногу пронзает резкая боль — заостренный металлический осколок, скорее всего кусок детали, засел у меня в ляжке.

Через звон в ушах до меня доносится истерический хохот Фири.

ШЕСТАЯ

Мне на ноги падает что–то тяжелое, еще глубже засаживая в бедро осколок бомбы. Это Фири Дун — Ра. Ее лицо и руки покрыты свежими порезами, результат ее же собственной самодельной бомбы. Запястья и лодыжки по–прежнему скованны льдом, но это не помешало ей на меня навалиться. Я все еще прихожу в себя после взрыва, так что реагирую не так быстро, как следовало бы. Фири бьет меня лбом в живот, извиваясь как червяк поперёк моего тела.

— Сейчас ты сдохнешь, лориенская падаль, — маниакально цедит она, все еще пребывая в эйфории от успеха со своей ловушкой.

Что–то я сомневаюсь, что сейчас у нее есть четкий план — разве что закусать меня до смерти или придушить своей тушей, но и я не настолько плоха, чтобы допустить что–то подобное. Быстрым ударом телекинеза отшвыриваю от себя могадорку, и она кувырком летит по земле, перекатываясь по горящим ошметкам брезентовой сумки. Оковы мешают ей встать на ноги, и она вопит от разочарования.

Затыкаю ее, со всей дури пнув ногой в лицо. Она падает без сознания.

— Оставайся со мной!

Голос Марины отрезвляет меня, а то в ярости я бы уже прям тут, наверное, убила эту Фири. Вихрем оборачиваюсь и вижу, как Марина склоняется над Адамом.

— Он…?!

Я хромаю через поляну, позабыв, что у меня в ляжке застрял 15-сантиметровый зазубренный стальной осколок. К черту боль. Адам в гораздо худшем состоянии.

Пошатываясь, обхожу небольшой холмик, который Адам успел возвести за доли секунды до взрыва — земля задержала часть шрапнели, но недостаточно. Бомба все равно взорвалась практически напротив парня, так что основную мощь взрыва Адам принял на себя. Он лежит на спине, Марина склонилась над ним, и меня пробирает дрожь, когда я вижу, насколько сильно он пострадал. Весь его торс разворочен, словно его распотрошили заживо. Ему нужно было броситься на землю, а не изображать из себя живой щит. Глупый мог. Решил погеройствовать.

Поразительно, но Адам до сих пор в сознании. Он не может говорить — должно быть, все его силы уходят на дыхание. Только смотрит огромными, испуганными глазами, делая хриплые влажные вдохи. Окровавленные руки стиснуты в кулаки.

— Я смогу, я смогу… — без конца повторяет Марина самой себе, ни секунды не раздумывая, кладя руки на чудовищную рану Адама. Беспомощно глядя поверх ее плеча, я осознаю, как, должно быть, эта ситуация до боли напоминает ей то, что случилось с Восьмым.

Дыхание Адама становится все более и более рваным, но внутренности начинают срастаться под прикосновением Марины. А затем происходит нечто тревожное — раздается треск и шипение, словно зажгли спичку, и часть живота Адама коротко вспыхивает, прежде чем распасться знакомым могадорским пеплом смерти.

Марина вскрикивает от неожиданности и отдергивает от Адама руки.

— Что это было?! — выпучив глаза спрашиваю я.

— Не знаю! — кричит Марина. — Мне что–то сопротивляется. Шестая, а вдруг я делаю ему только хуже?

Недолеченная рана снова тут же начинает кровоточить. Адам бледнеет. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Его рука шарит по земле в поисках Марины.

— Не… кх, не останавливайся, — умудряется пробулькать он, и я замечаю у него во рту темную кровь. — Что бы ни случилось… не прекращай.

Взяв себя в руки, Марина снова прижимает руки к ране. Она зажмуривает глаза и сосредотачивается, по ее испачканному лицу струится свежий пот. Я неоднократно видела, как Марина лечит раны, но ни одна не требовала от нее таких усилий. Тело Адама медленно начинает регенерировать, и вдруг еще одна часть внутренностей вспыхивает и распадается пеплом, как будто у него внутри горит запал от бомбы. Хотя вроде бы это всё — дальше лечение проходит без происшествий.

Уходит пара минут, но Марине наконец–то удается закрыть рану. С трясущимися руками, она плюхается на попу, задыхаясь как после скоростного забега. Адам, все еще лёжа на спине, пробегает пальцами по свежей коже на животе, которой не было еще минуту назад. В конце концов, он приподнимается на локте и смотрит на Марину.

— Спасибо, — говорит он, глядя ей в глаза, на его лице смешались изумление и благодарность.

— Не за что, — отвечает Марина, тяжело дыша.

— Э, Мариночка… ты бы не могла…? — я указываю на торчащую из моей ноги железку.

Марина стонет от усталости, но кивает и пересаживается лицом ко мне.

— Хочешь, чтоб я вынула или…?

Не давая ей договорить, выдергиваю осколок из бедра. По ноге струится свежая кровь. Больно безумно, но Марина быстро притупляет боль порывом ледяного ветра, а уже потом начинает лечить. По сравнению с тем, как по кусочкам собирали Адама, это занимает секунды.

Едва закончив со мной, Марина снова поворачивается к Адаму.

— Что за ерунда с тобой творилась? Почему тебя было так тяжело лечить?

— Если честно… я точно не знаю, — отвечает Адам, уставившись куда–то в пространство.

— Ты начал местами распадаться, — говорю я. — Словно помирать собрался.

— Я и умирал, — отвечает он. — Но такого со мной не должно было быть. Искусственники, с которыми вы обычно сталкиваетесь, превращаются в пепел, потому что они всецело результат генетических экспериментов Сетракуса Ра. Некоторые чистокровные, как я, например, получают модификации, из–за которых тоже разлагаются при смерти. Вот только я ничего такого не получал. Разве что…

— … ты о них не знал, — заканчиваю я за него мысль.

— Да, — отвечает Адам, глядя на себя так, будто вдруг перестал доверять собственному телу. — Я несколько лет провалялся в коме. Отец вполне мог что–нибудь со мной сделать, а я бы и не узнал.

— Что бы там ни было, по–моему, мое лечение это из тебя вытравило, — говорит Марина.

— Надеюсь, — отзывается Адам.

Мы погружаемся в тишину. Покончив со скорой помощью, становится ясно, как паршиво все могло закончиться. Я иду к опаленному участку земли, где взорвалась бомба Фири Дун — Ра, пиная клочья сумки и деформированные железяки. Скорее всего, в сумке лежали наши детали. Увы, я не вижу ничего уцелевшего.