Чтение онлайн

Ведущую сменяют кадры, снятые на сотовый телефон. Посреди крупного перекрестка размытая фигура вертится волчком, словно разогревающийся олимпийский дискобол. Правда, в руках у парня отнюдь не спортивный снаряд. С нечеловеческой силой он раскручивает кого–то за лодыжку. После дюжины вращений, парень отпускает скрюченное тело, бросая в окно стоящего поблизости кинотеатра. Камера продолжает снимать метателя, пока тот, приподнимая плечи, что–то выкрикивает. Скорее всего, проклятия.

Это Девятый.

— Сэм! Скорей, вруби звук!

Пока Сэм нащупывает пульт, тот, кто снимал Девятого, прячется за машиной. Это чертовски дезориентирует, но снимавшему удается продолжить съемку, держа руку с телефоном над машиной. На перекрестке появляется группа могов и принимается палить в Девятого. Я смотрю, как он проворно отскакивает в сторону, а затем с помощью телекинеза бросает в них машину.

— … снова, эта запись была сделана на Юнион — Сквер всего несколько минут назад, — Сэм прибавляет громкость, и мы слышим дрожащий голос ведущей: — Нам известно, что этот подросток, э-э, вероятно, пришелец, обладающий суперсилой, был у здания ООН вместе с другим юношей, идентифицированным, как Джон Смит. Как мы видим, он вступил в бой с могадорцами, вытворяя поистине нечеловеческие вещи…

— Они знают мое имя, — говорю я тихо.

— Смотри, — говорит Сэм, шлепая меня по руке.

Камера возвращается к кинотеатру, где в проеме разбитого окна медленно поднимается коренастая фигура. Мне не удается хорошо разглядеть, но сразу становится ясно, кого так вертел Девятый. Он вылетает из кинотеатра, сбивая по пути нескольких могов, оставшихся на перекрестке, и яростно набрасывается на Девятого.

— Пятый, — говорит Сэм.

Оператор теряет Пятого и Девятого из виду, когда те кометой проносятся через высокую траву небольшого парка неподалеку, попутно вырывая огромные куски земли.

— Они же друг друга переубивают, — говорю я. — Нам нужно туда.

— Эти двое подростков–пришельцев сражаются между собой, когда не отбиваются от захватчиков, — говорит сбитая с толку ведущая. — Причины нам… не известны. Боюсь, в данный момент у нас нет ответов на все вопросы. Граждане, просто… оставайтесь в укрытии. Эвакуационные мероприятия продолжаются, по возможности отправляйтесь к Бруклинскому мосту. Если рядом идут боевые действия, оставайтесь в укрытии и…

Я отбираю у Сэма пульт и выключаю телевизор. Он следит за тем, как я встаю, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. Мышцы воют в знак протеста, на секунду кружится голова, но я справляюсь. Я обязан справиться. Никогда еще выражение «сражайся так, будто завтра никогда не наступит» не имело больше смысла. Если я хочу все исправить — если мы хотим спасти Землю от Сетракуса Ра и могадорцев, то первым делом нужно найти Девятого и спасти Нью — Йорк.

— Она сказала Юнион — Сквер, — говорю я. — Туда мы и направимся.

ШЕСТАЯ

Мир не изменился. По крайней мере, ничего такого я не замечаю.

Влажный, липкий воздух джунглей — приятная перемена после холода и затхлости глубоких подземелий Святилища. Я невольно прикрываю глаза рукой, когда мы выходим под лучи вечернего солнца, по очереди выныривая из появившейся в основании храма Майя узкой каменной арки.

— А сразу нельзя было нас тут пустить? — ворчу я, с хрустом распрямляя спину и бросая недовольный взгляд на сотни растрескавшихся белокаменных ступенек, по которым мы взбирались в начале. Когда мы достигли вершины Калакмула, наши кулоны активировали некий лориенский проход, который телепортировал нас в Святилище, сокрытое под многовековым рукотворным строением. Мы оказались в таинственной комнате, которую построили Старейшины во время одного из своих визитов на Землю. По–видимому, главной целью была секретность, а не легкий проход. Короче, обратный путь был не в пример легче и не включал в себя всякие дезориентирующие телепортации — просто метров тридцать пыльной винтовой лестницы и обыкновенная дверь, которой, конечно же, не было, когда мы только пришли.

Следом за мной из Святилища выходит Адам.

— Что дальше? — спрашивает он, сильно щурясь.

— Без понятия, — отвечаю я, глядя на темнеющее небо. — Я как бы надеялась, что на этот вопрос ответит Святилище.

— М-м… я так до конца и не понял, что же мы там видели. Или чего добились, — нерешительно произносит Адам и, отбросив с лица черную челку, смотрит на меня.

— Аналогично, — говорю я ему.

Если честно, я даже не уверена, сколько мы пробыли под землей. Сложно уследить за временем, когда всецело поглощен беседой с потусторонним существом, сотканным из чистой энергии Лориена. Мы собрали все имеющееся Наследство Гвардейцев — по сути, всё то, что не являлось оружием — и, оказавшись внутри Святилища, сложили все эти не нашедшие применения камни и побрякушки в скрытый колодец, имеющий связь с дремлющим источником энергии лоралита. В результате, этого оказалось достаточно, чтобы пробудить Сущность — живое воплощение самого Лориена. А потом мы с ним немного поболтали.

Да. Так все и было.

Вот только существо по большей части говорило загадками и в конце нашего разговора взорвалось потоком энергии, разлетевшейся из Святилища по всему миру. Как и Адам, я без понятия, что все это значило.

Я ожидала, что, выбравшись из Святилища, мы обнаружим… ну, хоть что–нибудь. К примеру, увидим, как небо расчерчивают молнии лориенской энергии, испепеляя в округе всех могадорцев, не носящих имя Адам? Или сила моих Наследий возрастет настолько, что я выйду на новый уровень и смогу создать такую мощную бурю, что она разом истребит наших врагов? Фигушки. Насколько я знаю, могадорский флот все еще надвигается на Землю, а Джон, Сэм, Девятый и остальные, вероятно, в данный момент воюют на передовой, и я не уверена, что мы сделали хоть что–то, чтобы им помочь.

Марина выходит из храма последней и обхватывает себя за плечи. Ее широко распахнутые глаза, блестят от слез.

Она думает о Восьмом, я знаю.

Прежде чем энергетический источник ракетой разлетелся по миру, он каким–то образом смог оживить Восьмого, пускай и на несколько мимолетных минут. Главное, их хватило, чтобы Марина успела попрощаться. Даже несмотря на адскую тропическую жару, от которой я уже начала потеть, меня бросает в холод от воспоминания, как Восьмой вернулся к нам омытый свечением лоралита и снова улыбающийся. Этот момент был невероятно прекрасен! Всю жизнь я ожесточала себя — идет война, а где война, там и смерть. Друзья будут погибать. Я научилась принимать боль и безобразность, как должное. В общем, когда и впрямь происходит нечто хорошее, это может немного сбить с толку.

И хотя было так здорово еще раз увидеть Восьмого, все равно это было прощание. Даже не представляю, что сейчас на душе у Марины — она ведь любила его, а он ушел. Снова.

Марина останавливается и с такой тоской оглядывается на храм, будто сейчас кинется обратно. Возле меня покашливает Адам.

— С ней все будет в порядке? — спрашивает он меня вполголоса.

Однажды Марина уже замыкалась в себе, когда во Флориде нас предал Пятый. После того, как он убил Восьмого. Но на этот раз все иначе — она не излучает постоянную ауру холода, да и не похожа на того, кто готов задушить любого, кто подошел слишком близко. Когда она вновь поворачивается к нам, у нее почти безмятежное выражение лица. Она сохраняет в памяти свою встречу с Восьмым и закаляет себя для грядущего. Мне незачем о ней беспокоиться.

Я улыбаюсь, когда Марина моргает и утирает рукой лицо.

— Я тебя слышу, — говорит она Адаму. — Я в норме.

— Хорошо, — говорит Адам, неловко отводя взгляд. — Я просто хотел сказать, про то, что там произошло, э-э, в общем, я…

Адам умолкает, и мы с Мариной в ожидании смотрим на него. Будучи могом, Адаму, по–моему, все еще немного неловко откровенничать с нами. Я знаю, что лориенское свето–представление в Святилище поразило его до глубины души, но также могу сказать, что он чувствовал себя лишним, будто был не совсем достоин находиться в присутствии Сущности.