Чтение онлайн

__________________________________________________________ ______

Мы наконец остановились в седьмой пещере.

Первого прыгуна я хлестнул удачно, он шлепнулся на камни и отполз в сторонку.

Здесь главное - не пережать, не резануть слишком сильно; убийство прыгуна - дело опасное, дело наказуемое. Но и недожать, хлестнуть слабовато тоже хреново. Прыгуны - убийцы. Эти тренировки часто со смертельным исходом.

– Куродо, - гаркнул я, увидев зависшего над моим приятелем прыгуна, Куродо!

Покуда Куродо поворачивался, я успел шлепнуть по лапе ящерки. И шлепнул не слишком удачно: струя огнемета перерезала сухожилье, лапа надломилась, повисла бессильно, жалобно, по-человечьи.

Прыгун грянулся оземь, но (мне повезло) поднялся, воя, откатился в дальний угол пещеры.

– Джек!
– заорал сержант, - Я тебя, блин, из карцера не выпущу! Еще искалечишь ящерку, на рапорт, к гнидам отправлю! Золотой фонд разбазаривать!..

Я смолчал.

Куродо шепнул мне: "Джекки, спасибо".

Я сшиб еще одного прыгуна и сделал это аккуратно - чуть резнул по вытянутой зеленоватой морде. Прыгун кувырнулся и кубарем откатился прочь.

Куродо опустил огнемет.

– Ты что?
– шепнул я ему и хлестнул по подобравшемуся для прыжка мускулистому, вздернувшему костяной перепончатый гребень над хребтом прыгуну.

– Ничего, - виновато произнес Куродо, - у меня бензин кончился.

Если бы не долгая ссылка к русалкам, я бы выматерился, но, вспомнив школу Ванятки, я сказал только:

– Куродо, ты не прав... Одного прыгуна мы точно теперь раздавим. Где тут уследишь?

И тут мы услышали резкий и сильный хлопок, словно лопнул гигантский воздушный шар.

Прыгуны сползались к звуку хлопка, а вскоре мы услышали вопль Тараса:

– Твари зеленые! Жабы, жабы! Гниды!

Бац, бац, карантинные бежали к Тарасу, лупящему без разбору.

– Кто подойдет из человеков, - орал Тарас, - разрежу вместе с гнидой.

Он отступил в глубь пещеры и садил по извивающимся от боли, лопающимся в воздухе прыгунам, выливающим на каменный пол пещеры зеленую слизь вместе со своей единственной жизнью

– Сарданапал!
– с каким-то взвизгом выхрипнул-выкрикнул сержант. навуходоносор! Бензин кончится, ты у меня языком всю грязь соберешь с пола. Я тебя здесь похороню, Нимврода-урода...

– Что, - засмеялся Тарас, - я тебе норму перевыполнил по убою скота?

– Ох, кончится бензин, - только и смог выговорить сержант, - ох, кончится...

– Ох, нескоро он кончится, - шепнул мне Куродо, - ох, нескоро. Он нас с Сапегой в чайную сводил, шесть полосок и пять бутылок лимонада купил - мы ему из наших огнеметов отлили. Видал, какая у него приставка?

– Куродо, - поинтересовался я, - и ты ничего? Не описался?

– Не, - простодушно ответил Куродо, - обошлось...

– Тарас, - крикнул я, - еще два лопнувших - и тебя растерзают. Смотри, уже сползаются. Нас бросили...

– Так помогите, братки, - крикнул Тарас и жахнул по зависшему над ним прыгуну, но тот успел увернуться и просто обжег себе хвост.

– Не вздумайте, - предупредил уже спокойнее сержант, - я из вас живо сестриц сделаю. Тарас, - в наступившей тишине было слышно посапывание прыгунов, удары их падающих тел, жиканье струй огнемета и усталый голос сержанта, - Тарас, одумайся!

Бац!

Струя огнемета будто ножом вспорола зеленое брюхо прыгуна, и опасные когтистые лапы обвисли жалобно и беспомощно.

– Куродо!
– гаркнул я, почти не отдавая себе отчета.
– В ноги!

Я никогда еще так не орал. Куродо, не прекословя, нырнул под ноги Тарасу, а я, вспомнив уроки Петро и Ванятки, бросился на Тараса. Тарас резко повернулся, держа огнемет прямо перед собой, споткнулся о Куродо, хлопнулся вниз, и огненная струя, предназначавшаяся мне, прошла по стене и потолку, оплавляя камень, сыпля штукатурку. Я выломал руки Тарасу, поднял его. Следом поднялся Куродо со своим и тарасовским огнеметом. Куродо был перемазан в зеленой жижи, вытекшей вместе с жизнью из прыгунов.

К нам подошел сержант. Я понял, что сейчас он ударит Тараса - и отпустил его. Тарас еще не остыл от убийства прыгунов и стоял, тяжело дыша, широко расставив ноги.

Сержант посмотрел на свой кулак, на скучившихся в дальнем углу пещеры прыгунов, попискивающих да посапывающих, подумал, подумал и наконец сказал:

– Тарасик, ты остаешься здесь... со зверушками. Ты будешь прибирать сегодня клетки в живом уголке. Видишь, как ты напачкал?

Сержант обвел рукой пространство, залитое внутренностями прыгунов. Кое-где валялись и вздернутые, оскаленные в предсмертной муке головы, они высовывались из зеленоватой жижи ослепшими твердыми островками.

– Ведро - в кладовке, - объяснил сержант.

– Мне нужен совок, - хрипло сказал Тарас.

– А вот уж нет, - нежно вымолвил сержант.
– Я же вас предупреждал, сеньор, будете вылизывать... языком... А вы из себя Чака Норриса изображали.

– Строишь из себя, - губа у Тараса дернулась, - корчишь из себя...

Я заметил метнувшуюся тень прыгуна, повернулся и подшиб его аккуратно и сильно.

– Строиться, - коротко приказал сержант.

Карантинные выстроились в колонну. Я не двинулся с места.

– Коллега сержант, - обратился я к сержанту, - разрешите, я останусь посторожить? Я у русалколовов совсем от огнемета отвык.

– Не разрешаю, - сказал сержант, - становись в строй.

– А кто останется?

Сержант улыбнулся:

– Никто, - и повторил со значением: - Никто, кроме Тарасика, который набрызгал в живом уголке и будет живой уголок убирать.

– Это - не по уставу.

– Наверное, - спокойно согласился сержант, - наверное, не по уставу...Но мы обсудим мое нарушение, мой проступок в казарме. Ты даже можешь подать рапорт. Твое право! А пока - изволь выполнять мои приказы. Их нарушение - тоже нарушение устава. В строй! В строй, скотина безрогая!

Я посмотрел на прыгунов, на Тараса и сказал:

– Я, пожалуй, проявлю недисциплинированность.

– Так, - сержант немного подумал и принял решение, - за нарушение дисциплины я тебя, пожалуй, накажу... Давай-ка сюда огнемет...

– Коллега сержант, - заметил я, - это бесчеловечно.

– Ни хрена здесь человеков нет, - начал сержант и осекся, но быстро пришел в себя, - здесь одни только "отпетые" - будущие трупы, или "псы", или "вонючие". Невыполнение приказа - это уже трибунал, а не рапорт.