Чтение онлайн

Один, в духе гегелевского или же "естественного" истолкования социальности состоит в том, что мы мало знаем о социальных явлениях и о законах развития общества, а если бы достаточно знали, то могли бы с той же точностью, что и в естественных науках, предвидеть социальное будущее. Этот подход в прогностике и системном анализе называют ответом "линейного мышления". Нетрудно заметить, что он только эксплицирует научную процедуру выработки решения.

Второй - ответ "нелинейного мышления" - состоит в том, что инерционные и обновляющие моменты в социальных явлениях не могут интерпретироваться в естественно-научных терминах закона (инерция, репродуктивность) и случая (отклонение, обновление). Поэтому концепт фундаментального знания как раз и навсегда "решенного вопроса", к которому по правилам естественных дисциплин запрещено возвращаться (приоритет, запрет на повтор-плагиат), не имеет силы для общественных дисциплин, где строить дисциплинарную вечность на "здесь и сейчас" значит строить на песке, то есть либо продуцировать предмет таких дисциплин до вневременных и внеисторических универсалий, до тощих абстракций-констатаций типа "всяк живущий да яст", либо же, что хуже, если тягак репродукции принимает форму выделения и анализа тенденций, пытаться в прогнозах и соответствующих планах эманировать социальную инерцию, включая и таймированные проблемы, в будущее, то есть активно препятствовать решению таймированных проблем по формуле "Декларация", принятой в конце 1968 г. в Беллажио на симпозиуме по долгосрочному прогнозированию и планированию: "Применение в современной политике научных методов сплошь и рядом превращает плохие по природе ситуации в худшее". По мнению сторонников "нелинейного мышления", которые вовсе не отрицают необходимость исследования социальных структур как источника информации для решения таймированных проблем, усилия в рамках этих обстоятельств должны направляться не на поиск фундаментального знания, которое в общественных дисциплинах невозможно, а на оперативное информационное обеспечение процесса выработки решений по таймированной проблематике.

Мера инерционности социальных структур, а с нею и глубины соответствующих дисциплинарных вечностей, определяется длительностью прохождения управляющего сигнала или лагом. Поэтому социальное будущее выглядит принципиально различным в зависимости от того, как именно оценивается мера инерционности и глубина.

С точки зрения линейного мышления мера инерционности общества достаточно велика для обеспечения долгосрочного прогнозирования на основе информации, которой мы располагаем или в принципе можем располагать сегодня. Будущее в этом случае приобретает вид развертывания по времени тех имманентных социальности как объекту свойств и тенденций, которые, изучены они или нет, присутствуют в социальности уже сегодня. В основе линейного прогноза лежит выделение некоторого набора переменных и изучение истории движения значений этих переменных, что дает соответствующий набор тенденций, допускающих экстраполяцию на будущее. Прогноз приобретает характер логической процедуры вывода, которая не только не покушается на характеристики социальности, как они представлены в наборе переменных и в соответствующих тенденциях, но, фиксируя эти переменные и тенденции как основания предвидения, прогноз молчаливо исходит из идеи их неуничтожимости, из идеи однозначной связи между будущим и настоящим, когда "лик будущего", на какой бы глубине мы его ни фиксировали, всегда будет оставаться пусть несколько искаженным тенденциями, но все же сохраняющим основные черты "ликом настоящего".

Нелинейное мышление не отрицает важности выделения переменных и изучения тенденций. Но видит в этом лишь первый, и в основном эвристический, шаг прогнозирования, помогающий идентифицировать и таймировать проблемы. Прежде всего оно обращает внимание на меру искажений "лика будущего", если будущее прогнозируется по тенденциям. Задаваясь, например, такими переменными, как национальный доход, численность населения, долголетие, расходы на науку, численность ученых, лаг подготовки научных кадров, лаг публикации, и прогнозируя "лик будущего" по этим переменным, мы обнаруживаем, что уже в самом начале следующего столетия начинается плотная, растянутая лишь на полтора десятилетия область пересечения всего со всем, менее всего похожая на "лик настоящего". К 2020 г., например, на науку пришлось бы тратить более двух национальных доходов, число ученых превысило бы численность населения, а численность студентов на порядок бы превышала численность ученых, лаги подготовки научных кадров и публикации превысили бы средние значения долголетия, то есть всем пришлось бы заниматься тем, чем никому не дано было бы заниматься на этом свете. Подобные апокалиптические "лики будущего" возникают на той или иной глубине при долгосрочном прогнозировании по любым тенденциям. Нетрудно было бы показать, например, что к тому же 2020 г. численность любого среднего современного города превзойдет численность населения страны, все города по концентрации выхлопных газов превратятся в душегубки, автомашин будет больше, чем людей, а ездить они будут на выжженном в предыдущем десятилетии бензине.

Абсурдность подобных "ликов будущего" очевидна, но для нелинейного мышления она важна как структурирующий принцип будущего, человеческой власти над социальным будущим и ответственности за это будущее. Инерционность социальности, на которую опирается линейное мышление, будь оно гегелевского или естественно-научного образца, понимается при этом как неустранимый из картины будущего "враг № 1", носитель всех тенденций, в том числе разрушительных и катастрофических. Замеренная лагом прохождения управляющего сигнала, социальная инерция прочерчивает в будущем мертвую зону человеческого бессилия в том же смысле, в каком скорость автомашины прочерчивает перед водителем мертвую зону неспособности эффективно реагировать на возникающие препятствия. В этой мертвой зоне, которая, по различным оценкам, располагается на глубине 5-20 лет, события независимо от любых решений, которые мы принимаем сегодня, будут развертываться так, как если бы мы их не принимали. Линейные краткосрочные прогнозы вполне приложимы для этой зоны. Например, любое решение, принятое сегодня относительно системы начального и среднего образования, если оно требует "воспитания воспитателей", даст сколько-нибудь ощутимые результаты в лучшем случае через 20 лет, а такое же решение относительно высшего образования - через 10 лет. В каждом конкретном случае значения лага будут иными, но следует сразу отметить, что в этой "социальной теории относительности", где за скорость управляющего сигнала не выпрыгнешь, мы имеем дело скорее с астрономическими, чем с земными расстояниями, с парсеками, а не с километрами, когда ожидать реализации принятого сегодня решения приходится не меньше, чем ответа на сигнал, посланный к какой-нибудь планете Центавра. Именно поэтому оперативная теоретическая и информационная подготовка процедур принятия решений приобретает сегодня столь актуальное значение.

За мертвой зоной располагается зона реализации тех решений, которые мы принимаем сегодня. Поскольку мертвая зона дисциплинарной вечности не так уж мала, а любые модели и формулы, которые мы используем для предвидения и прогнозирования, способны только модернизировать наличную, а не порождать новую информацию, зона реализации принятых сегодня решений требует постоянных поправок на "квазиинформацию" - а именно на ту релевантную информацию, которой нет и не может быть сегодня, но которая может появиться и обязательно появится завтра (на лаге мертвой зоны) как дополнительная информация, которую мы не могли включить сегодня в процесс теоретической и информационной подготовки решения попросту за ее отсутствием. Скажем, еще вчера мы верили во всесилие средств массовой коммуникации. По современным условиям исследования распространения новаций это "всесилие" ограничено 2,5% аудитории, тогда как для убеждения основной части требуются иные средства, прежде всего межличностные, так что рассчитанные на вчерашний инструментарий мероприятия могут оказаться пустой тратой времени, если они своевременно не корректируются новой информацией.

За зоной реализации на неопределенном удалении в будущее должна располагаться зона конечных целей и ориентиров как теоретическая проекция наших сегодняшних абсолютизированных представлений о благе, наилучшем, оптимальном, которые можно вовлечь в процесс выработки решений на правах более или менее устойчивых ориентиров и шкал оценки предлагаемых решений. К примеру, если мы знаем сегодня зависимости между числом ученых, полнотой и оперативностью оповещения о событиях в науке, эффективностью научного труда, знаем распределение пиков творческой активности на возрастной кривой, роль личных школ в подготовке научных кадров, мы уже сейчас, объединяя оптимальные и положительные экстремальные значения характеристик высшей школы и организационной формы науки, можем сформулировать абсолютизированный концепт идеального сочетания институтов высшего образования и науки, который сам по себе нереализуем, но для практических усилий по совершенствованию высшей школы и организации научной деятельности мог бы иметь примерно то же ориентирующее и оценивающее значение, что и идеальный преобразователь с к.п.д. 100% для разработки и сравнительной оценки реальных преобразователей по степени их приближения к идеалу. Подобного рода абсолютизированные концепты могут сегодня разрабатываться для значительного числа структурных ключей социальности, даже для социальности в целом. Они, естественно, не были бы абсолютами в философском или теологическом смысле слова, менялись бы производно от "злобы дня", и каждое живущее поколение находило бы поводы для уточнений и изменений зоны конечных целей, но основанные на изучении наиболее устойчивых свойств человеческой природы и условий их социальной реализации такие "абсолюты" оказывались бы значительно более инерционными и устойчивыми, чем те решения, для оценки и сравнения которых они бы использовались.

Различия в оценке глубины дисциплинарных вечностей в общественных науках вызывают и серьезные различия в общей познавательной установке у представителей естественно-линейного и нелинейного мышления, причем эти различия можно свести к трем пунктам:

1. Линейное мышление понимает социальную систему как вариант естественной и сводит различия между естественными и социальными объектами к степени сложности. Оно видит социальность глазами ученого-естественника как обычную область поиска фундаментального знания и, соответственно, сохраняет традиционную "открывающую" позицию, основанную на убеждении в том, что ученому дано лишь открывать законномерности независимо от него существующей предметной реальности, но не дано поднимать руку на эту реальность.

Нелинейное мышление видит в любых социальных системах человеческое творение, которое может быть изменено и переделано усилиями человека. Поэтому наличная социальная система рассматривается здесь как вариант из некоторого множества вариантов, который обладает частным свойством реализованности, но как вариант заведомо не лучший из возможных. Нелинейное мышление смотрит на социальность не под углом зрения естественника, а под углом зрения наследника, у которого вполне могут появиться, вылиться в форму проблем и исследований сомнения в мудрости предшественников, реализовавших именно этот, а не другой вариант. Организованное в познавательную позицию такое сомнение включает как составную "открывающую" позицию естественника, но видит в ней только подчиненный (информационный) момент общей позиции, предполагающей детерминацию общества через познание и практическую реализацию социальной ответственности в актах революционной практики.

2. Линейное мышление подходит к предвидению и прогнозированию как к логической процедуре вывода будущих состояний системы из наличного. Хотя эта процедура и опирается на личную информацию, она в равной степени опирается и на инерционную идею стихийного самодвижения социальной системы в направлении к реализации сложившихся тенденций и на идею принципиальной возможности уже сегодня отыскать личную формулу или модель такого движения. Подобная процедура столь же мало влияет на сам объект прогнозирования, как и предсказания затмений на Луну или Солнце.

Нелинейное мышление придает линейному предвидению и прогнозированию эвристический смысл выхода на таймированные проблемы и оценки меры их таймированности. Сам же прогноз мыслится не как цель последовательных состояний одного и того же, а как прерванная актами целенаправленной деятельности последовательность выборов состояний, причем снятие выбора действием в пользу того или иного состояния признается монополией живущего поколения людей.

3. Линейное мышление опирается в описании социальной системы на некоторый набор переменных и на тенденции как на историю движения значений этих переменных. При этом каузальное описание системы становится излишним, оно лишь постулируется как общая для всех естественных объектов любой сложности однозначная связь между скрытым свойством объекта и наблюдаемой регулярностью поведения, за которую ответственно это свойство.

Нелинейное мышление, для которого тенденция не опора, а проблемообразующий момент отталкивания, который требует сознательной переделки и перестройки, не может обойтись без каузального описания социальной системы. Прежде чем менять тенденцию, необходимо знать, чем она вызывается, что именно будет затронуто ради ее изменения и какие из этого могут произойти следствия.

В современном гносеологическом кризисе, вызванном появлением таймированной проблематики, Гегель с его научным энтузиазмом и выдвижением фундаментального знания в конечную цель познания явно на стороне линейного мышления, одна из его гносеологических опор. Это, на наш взгляд, создает психологические трудности в философском осознании и осмыслении ограниченности естественнонаучного подхода и его подчиненного места в общем движении человеческого познания, то есть создает еще одну таймированную проблему, которую мы назвали проблемой логического фетишизма.