Чтение онлайн

— Вся флора и фауна Палюса ориентируется не на свет, а на температурные колебания и магические импульсы земли, — пояснил Леон, с явным удовольствием погружаясь в тему. — Чувствуете, что воздух стал прохладнее и влажнее? Для местных жителей это сигнал «ночи». В такие часы открываются светящиеся грибы-фонарики, начинают петь стеклянные цикады, а в небе часто сгущаются тучи и случаются световые дожди. А когда температура чуть повышается — это условный «день». Тогда на охоту выползают, например, огромные слизни-гелиофаги, питающиеся частичками рассеянного света и магическим спектром.

Я невольно огляделась, и мне почудилось, что в густой тёмной траве у края дороги спешит домой зазевавшийся гигантский слизень. Мысль о встрече с этим неприятным существом воодушевления у меня не вызвала. Я инстинктивно подвинулась ближе к Карсиану.

— Откуда ты всё это знаешь, парень? — спросил мой отец, и в его голосе прозвучала уважительная нотка.

Сто процентов он сейчас думал о Костике и с лёгкой досадой сравнивал: мой брат куда больше интересовался спортом, общением с приятелями и оружием, чем чтением и глубокими научными изысканиями.

— Я изучал Палюс, — оживился Леон. — Раньше здесь в больших количествах добывали один очень редкий минерал — окаменевшую смолу доисторических «вечерних» деревьев. Говорят, они впитывали не свет, а отсвет времени между днём и ночью. Этот минерал — цейзерит — был ценнейшим ресурсом для высокой артефакторики, стабилизатором сложнейших энергетических матриц. У меня есть теория, что древние вампирские роды использовали его для создания своих магофагов.

— А ещё тут лет триста назад нашли пещеру, усыпанную «слезами луны» — редчайшими светопроводящими кристаллами, — с искренним сожалением добавил Апрель. — Но всё, конечно, уже давно собрали и вывезли. Теперь такие кристаллы — музейная редкость.

Тристан вдруг поднял голову и настороженно оглядел небо.

— Знаете, друзья, мой внутренний барометр засек резкий скачок влажности и едва уловимую статику в воздухе, — сказал он недовольно, поправляя неудобный парик. — Чует моё сердце, а точнее, магический резонанс в костях, что скоро грянет тот самый светящийся ливень. Хорошо бы до его начала найти крышу над головой или хотя бы поляну, и успеть поставить палатки.

Я усилила зрение магией, пытаясь вглядеться в сгущавшуюся даль, но никаких огней постоялого двора или признаков поселения не увидела, хотя мы прошли уже изрядное расстояние. Немного тревожила пустота этой дороги. За всё время нам не встретился ни один путник, ни одна повозка, ни даже сторожевой пост.

— Нам нужно свернуть, — внезапно сказал Карсиан.

Его взгляд был устремлен вправо, в сторону темнеющего леса. Слева за полосой высокой травы всё так же успокаивающе плескалось море и виднелась бледная песчаная кромка.

— К слизням? — уточнила я.

И воображение тут же нарисовало отвратительную картину встречи с полупрозрачным холодным существом размером с телегу. Я невольно поёжилась.

— У меня на Палюсе явно обострилась вампирская часть наследия, — ответил он тихо. — Не знаю, из-за атмосферы острова или из-за того, что на «Парящем» её глушили эльфийским амулетом и теперь она наверстывает… но я получаю чёткий сигнал, что нужно свернуть в траву.

— Так, может, ты сходишь и глянешь, что там? Зачем всей толпой в ловушку, если это она, попадать? — предложил Тристан.

Карсиан отпустил мою руку. Мне сразу стало холодно и неуютно — видимо, ночь уже наступила, и только тепло Карсиана не давало мне это ощутить.

Карсиан

Брат дело говорил. Незачем ходить в разведку всей толпой. Хотя… у меня, едва мы вышли на сушу, резко пропало желание разделяться с основной группой. И дело тут не в том, что я боялся заблудиться или за свою шкуру, — нет. Я не хотел оставлять Алтею. И Мариэллу тоже. Я действительно ощутил на Палюсе странный прилив вампирских сил — будто давно ушедшая раса напитала этот континент своей древней тёмной магией, оставила в самой земле невидимые следы, древние ловушки, а может, сюрпризы пострашнее. Конечно, все мои спутники — сильные маги, но никто, кроме меня, не чувствовал подлинной сути этого места, не слышал его тихого, но настойчивого зова в крови. Так что рисковать не хотелось.

— Да. Стойте, не двигайтесь и выставите щиты на всякий случай, — отпустив Алтею, сказал я и скользнул в густую высокую траву, отливавшую в сумерках сизым серебром.

Что меня туда так сильно влекло, понял почти сразу. Мы прошли очередную пропускную арку. Ушли недалеко — артефакт остался метрах в пятидесяти позади. А это значило, что огромное поле до самого леса тоже может быть лишь иллюзией. Не удивлюсь, если и тёмный частокол деревьев вдали — тоже обман зрения. Хитрые колонисты превратили подходы к своим владениям в настоящий магический лабиринт. Видимо, чтобы ни один незваный гость не смог просто так подобраться к их поселениям, а абориген сбежать. В пропускных артефактах, скорее всего, использовалась вампирская магия или её грубое подобие — отсюда и мой острый, почти физический отклик на них. Нет, оставлять друзей одних здесь нельзя. Они без меня, даже с волшебным футляром в руках, в два счёта заблудятся в этом обманчивом сумраке.

Вернулся к группе, чувствуя, как натянутая тишина вокруг сразу же ослабла.

— Что там? — тут же спросила Алтея, внимательно в меня вглядываясь.

— Арка там. Вернёмся немного по дороге. Я скажу, в каком месте свернуть в траву, — ответил я как можно беззаботнее.

Приближение ночной грозы, о которой говорил Тристан, я уже и сам ощущал — воздух зарядился статикой, от которой слегка пощипывало кончики пальцев, — но совершенно не собирался нагнетать и без того напряжённую атмосферу.

Мы развернулись и пошли по утоптанной грунтовой дороге назад.

— Стрелка прям очень возмущается, — с усмешкой сообщил Иосиф Бузинский, глядя на футляр. — Такое впечатление, что вместилищу не терпится наконец-то встретиться со своим содержимым.

— А вдруг мы всё же найдём там клинок? Откуда уверенность, что «Последние надежды» — одноразовые? — спросил Апрель.

Граф тут же принялся рассказывать о старинных преданиях семьи Бузинских и о том, что поведал дракон, который лично вручил им этот артефакт много поколений назад.

— Но он же не сам его сделал, правда? Значит, есть вероятность, что дракон и сам не знал всех тонкостей, — задумчиво протянул Леон.

— У меня от всех этих разговоров азарт проснулся — хочется поскорее дойти до места и как следует помахать лопатой, — бодро сообщил Тристан, поправляя сползавшую на лоб прядь ненастоящих чёрных кудрей.

До этого момента в наших планах не было устраивать раскопки. Мы лишь для отвода глаз собирались пройти по маршруту — на случай слежки, — попутно фиксируя царившие в колониях бесчинства. Но теперь всё изменилось.

Меня потянуло в сторону от дороги, будто за локоть дёрнули.

— Здесь! — объявил я, останавливаясь.

Отряд, не раздумывая, смело шагнул в упругую высокую траву, раздвигая ее руками. Через пару метров мы вышли к пропускной арке. Снова приложили к ней наши жетоны. Руны вспыхнули, и иллюзорный щит спал.

Лес по-прежнему темнел где-то в отдалении, но теперь перед нами открылся совершенно иной вид: внизу, у подножия пологого холма (оказывается, мы шли по возвышенности), раскинулось ярко освещённое поселение.