Чтение онлайн

Чан Кайши, отвечая Судзуки, поддержал, по существу, японскую позицию. «Да, действительно, — говорил он, — в правительстве и руководстве Гоминьдана имеются противники политики Японии в Маньчжурии и Северном Китае. Недовольны действиями Японии и другие страны, заинтересованные в сотрудничестве с Китаем. Антияпонские настроения в народе также растут. В этих условиях Япония должна действовать осмотрительно. Однако у китайского правительства, учитывая угрожающее положение, создавшееся в связи с активностью Коминтерна, коммунистов и их вооруженных банд, нет иного выбора, как расширить рамки сотрудничества с Японией» [46] . Японские стратеги рассчитывали на содействие Чана в «мирной» колонизации северных районов Китая.

Члены «исследовательской группы по Китаю» имели тесные связи с премьер-министром Танака. Японские друзья устроили встречу Чан Кайши с Танака. В ходе беседы они прежде всего затронули тему китайско-японских отношений.

Чан Кайши. Процветание или бедствие для Восточной Азии будет в основном зависеть от будущих китайско-японских отношений. Согласно ли Ваше превосходительство со мной?

Танака. Я предпочитал бы познакомиться прежде всего со взглядами Вашего превосходительства.

Чан Кайши. Я хочу представить на Ваше рассмотрение, Ваше превосходительство, три проблемы, которые я считаю чрезвычайно важными. Во-первых, если Китай и Япония смогут сотрудничать друг с другом искренне и на основе действительного равноправия, тогда будет иметь место сосуществование и сопроцветание. Это будет зависеть от того, улучшит ли Япония свою политику в отношении Китая. Япония, вместо того чтобы иметь дело с коррумпированными милитаристами, должна обратить свое внимание на Гоминьдан, который старается создать свободный и независимый Китай. Иными словами, Япония должна прекратить осуществление политики порабощения китайского народа, а вместо этого должна стремиться выявлять по-настоящему патриотически настроенных китайцев и налаживать с ними дружественные отношения. Таков единственный путь, который приведет к истинному сотрудничеству между двумя странами. Во-вторых, китайская Национально-революционная армия полна решимости развивать и дальше свою кампанию против северных милитаристов и завершить выполнение задачи национального объединения. Японское правительство, я надеюсь, вместо того чтобы вмешиваться в наши дела, поможет нам. В-третьих, японское правительство должно отказаться от применения силы в своих отношениях с Китаем. Я думаю, что мы сможем сотрудничать в сфере экономики, и горю желанием обменяться мнениями, Ваше превосходительство, пока нахожусь здесь, по вопросам китайско-японского сотрудничества. Я надеюсь, что за нашей беседой последуют конкретные дела.

Танака. Ваше превосходительство должно прежде всего консолидировать Вашу базу в Нанкине и объединить райоцы южнее Янцзы. Почему, Ваше превосходительство, Вы показали бессилие в отношении завершения Северного похода?

Чан Кайши. Цель китайской революции — добиться объединения всей страны. Мы не можем позволить повторить ошибки тайпинов в XIX в. Завершение Северного похода чрезвычайно важно для нас. Без единого Китая не может быть мира в Азии. Для Китая подобная ситуация весьма опасна, не может она быть выгодной и для Японии… [47]

Чан Кайши остался недоволен встречей с Танака. Его вряд ли могло удовлетворить отношение к нему японского премьера, который не скрывал сомнений относительно возможности Чана объединить Китай, да и просто утвердить прочную власть даже на юге страны.

В глазах Танака Чан Кайши был один из многих. Кто только не претендовал на власть в центральном правительстве! Группировки Гуанси и Гуандуна — на Юге, Фэн Юйсян и Янь Сишань — в Северо-Западном Китае. Премьеру было хорошо известно, что группировка Ван Цзинвэя — Тан Шэнчжи вкупе с гуандунцами стремилась найти опору так же, как Чан, в Японии.

Японцы рассматривали основные районы Северо-Востока (Маньчжурию) как свои сферы влияния. И неспособность Чжан Цзолиня осуществлять угодную для Японии политику, попытки последнего заигрывать с США привели японских милитаристов к решению устранить маньчжурского диктатора. Чан Кайши выступал в глазах японцев пока еще как фигура резервная, которая может быть использована в будущих маневрах. Гость не сумел, согласно его же воспоминаниям, изменить японскую политику агрессии по отношению к Китаю.

Возвратившись на пост главнокомандующего, Чан Кайши заявляет о решимости закончить Северный поход. С Фэн Юйсяном он обсуждает планы этого похода. Сошлись на том, что Чан поведет 1-ю группу армии численностью 100 тыс. человек, 2-ю — Фэн, а 3-ю — Янь Си-шань, губернатор Шаньси.

7 апреля 1-я группа двинулась к главному городу провинции Шаньдун — Цзинань. Но как поведут себя японцы? В Шаньдуне чувствовалось заметное влияние Японии. В Цзинани проживало более 2200 японцев.

В реверансах в сторону Токио не было недостатка: Япония-де лучше, нежели иные государства, понимает характер китайской революции, и китайцы ожидают от этой страны содействия в успешном ее завершении. Цели нового Северного похода связывались с «благополучием Азии».

Призывы Чан Кайши не могли ослабить аппетит японских милитаристов. В ночь на 2 апреля первый контингент японских войск (около 460 человек) прибыл в Цзинань из Тяньцзиня. Офицеры получили приказ гарантировать «безопасность» японским интересам в Шаньдуне. Министерство иностранных дел Нанкинского правительства заявило протест в связи с нарушением суверенитета Китайской республики. В заявлении содержались и ссылки на международное право, ответственность за последствия агрессии возлагалась на японское правительство.

Утром 1 мая первые отряды армии Чан Кайши вступили в Цзинань. Прибывший туда Чан встретил успех с двойственным чувством. Радовали глаз появившиеся повсюду гоминьдановские флаги, символизировавшие торжество политики объединения страны. Но вести о вступлении в Цзинань 6-й японской дивизии настораживали. Вооруженные до зубов японские солдаты появились во всех районах города, хотя дивизия во главе с генералом Фукуда и была расквартирована в торговом центре, где пребывали японские резиденты. Цзинань стал одним из первых китайских городов, познавших трагедию японской оккупации. Чан Кайши обратился к генералу Нисита Китчи с просьбой о посредничестве, имея в виду вывод японских войск и открытие торгового района. Ответ исключал какие-либо возражения: «Мы здесь по приказу правительства».

Утром 3 мая японские представители появились во временном штабе Чан Кайши. Успокаивающие заверения, милые улыбки незваных пришельцев сопровождались пулеметной стрельбой. Узнав о начавшихся стычках между китайскими и японскими частями, Чан Кайши приказал китайским отрядам немедленно возвратиться в казармы. За просьбой прислать японских представителей для решения проблемы мирным путем последовал ответ: китайский представитель должен явиться в штаб генерала Фукуда. Деликатная миссия была возложена на генерала Сянь Шиюя, в свое время закончившего академию в Японии и знающего японский язык. Однако расчеты Чан Кайши не оправдались: японцы выдвинули унизительные требования:

— ни один китаец не должен появляться на улицах нового торгового района;

— никаким китайским войскам не разрешается пользоваться железными дорогами Циндао — Цзинань, Тяньцзинь — Пукоу;

— все китайские войска должны быть отведены на 20 ли от Цзинаня.

В Цзинань выехал министр иностранных дел Хуан Фу. Прибыв на место, он обнаружил, что окружен плотным кольцом японских солдат. Хуан, полагавшийся на свой японский язык, решил, что сумеет все же договориться с Фукуда. В ответ на вежливую просьбу о встрече с ним Хуан получил документ. Из него явствовало: основная причина конфликта в Цзинани — нападение китайцев на японских резидентов. Министр отказался поставить свою подпись, как он считал, под фальшивкой. Раздался грубый окрик: «Мы прикончим тебя!» Восемнадцать часов его продержали в японском штабе и только после того, как он написал на документе «читал», отпустили.

Двадцать японских солдат появились в департаменте специального уполномоченного по иностранным делам провинции Шаньдун. Они предъявили тяжкое обвинение: два солдата японской армии были якобы убиты из окна этого здания. Начался настоящий погром. Шестнадцать чиновников оказались пленниками распоясавшейся солдатни. Японский офицер приказал уполномоченному по иностранным делам Цай Гунши стать на колени и рассказать, кто все же стрелял. Чиновник отказался подчиниться грубому насилию. Офицер на его глазах застрелил одного из чиновников. Затем оккупанты начали глумиться над несчастными жертвами: отрезали им носы, уши. Вскоре все служащие пали под пулями убийц. Цай робко попытался протестовать, но удар приклада свалил его, а пуля в голову довершила трагедию.