Чтение онлайн

— Ужасно, — и Киринн опять подозрительно ухнул. — Я трепещу, мой принц, но нужно вернуть вас в постель, покуда кто-нибудь не хватился. Сможете спрятаться под мой плащ? Чтобы стража не заметила нашу совместную прогулку?

— Спр-р-рашиваешь! Я все могу! — Мидир приосанился гордо. — Я такой!

— Не сомневался никогда, — пробормотал коварный взрослый и набросил на всего Мидира полу плаща!

— Эй! Стр-р-ража ещё дар-р-реко!

Тряпка, будто нарочно, лишь запутывалась больше, не выпуская Мидира из душных объятий.

— Напоминаю, мой уважаемый волчонок, что плащи не разговаривают, — прошептал Киринн прямо в ухо, отчего Мидир поежился.

Рядом раздались голоса, и Мидиру пришлось действительно затихнуть, позволяя Киринну пронести себя тайно. Прижиматься к чужим доспехам было уютно, под плащом — тепло и темно, Мидир сам не заметил, как начал задремывать. Волчонок спохватился только тогда, когда его уже опускали прямо в постель.

— Эй, эй, нет, ты еще дор-р-ржен мне все р-р-рассказать! Что там быр-р-ро-то? — возмутиться убедительно почему-то тоже не получалось, Киринн только улыбался.

— Спите, мой принц, спите легко и спокойно, всех, кого вы могли сегодня спасти, вы точно спасли, оставьте мне хоть чуть-чуть заслуг, — раскатистый низкий голос убаюкивал, несмотря на отчаянное нежелание Мидира. — Вы сегодня видели на редкость разнообразные сны, так?

— Я поняр-р-р, поняр-р-р, конечно, я видер-р-р ужасный сон пр-р-ро бер-р-рых гр-р-рупых вор-р-рков, но папе это обычно неинтер-р-ресно, так что незачем…

На грани сна и яви Мидиру показалось, что его еще раз обняли и, может, даже поцеловали, но поручиться он бы не смог, зато спалось действительно крепко и сладко.

Следующий день начался обыкновенно, Мидир удрал от нянек, три раза перезастегивал свою одежду, потому что сидела неудобно, потом отчаялся и отправился искать Киринна — тот всегда быстро заставлял всех слушаться, даже шнурочки, пуговки и веревочки. Выглядел начальник стражи веселее, чем накануне, чуть более спокойно, но и по-обыкновенному живой, тяжелый и огромный. С одеждой Киринн справился быстрее, чем Мидир ожидал, так что на завтрак еще отвести успел, как будто его кто-то просил.

После завтрака день покатился своим чередом, события вчерашней ночи все больше отдавали сном, жутким, нереальным, но поэтому страшным только в тенях. Белых волков в замке тоже не было видно, Мидир вовсе расслабился, находя, что жизнь почти не изменилась, как была удобной, приятной и привычной, так и осталась.

Все опять изменилось к вечеру, когда Мидир искренне почти забыл, что изменения действительно были. Разговор за ужином перетекал от политики к политике, отец с Мэрвином обсуждали опасности объединения Леса с Камнем, потом припомнили распри внутри собственного Дома, тут-то и всплыли снова белые волки.

— Им стоит напомнить об обязанностях, не только о свободах, — Мэрвин, как обычно, идеальный, поправлял салфетку на коленях и не смотрел ни на кого, кроме отца.

— Белые, вечно с ними проблемы. Однако есть и приличные ши. Следовало бы дать Киринну время, — задумчиво произнес отец, глядя почему-то на Мидира. — Все-таки смерть ребенка…

— …самое страшное, что может случиться! — мама дрогнула, вилка выпала из ее рук и покатилась по каменному полу.

— Ужин окончен! — торопливо объявил отец.

Мэрвин недовольно покривился, ничего не говоря, просто встал и ушел, Мидир хотел подойти к маме, успокоить, напомнить, что они с Мэрвином оба живые, не надо так волноваться, но отец успел раньше, уже подхватил ее под руку, уже увел куда-то в галерею, они уже пропали в длинных факельных тенях.

Мидир вздохнул, покачал ногами в воздухе — скоро он вырастет, тогда это тоже будет сделать невозможно, не в обеденном зале и не на этих стульях точно.

Потом появился Воган. Он вечно каким-то образом именно появлялся, появлялся неожиданно и словно бы ниоткуда, хотя был выше и толще любого нормального волка, а уж его голос грохотал не хуже, чем водопад.

— Что, второй принц, опять вас без сладкого оставили? — на поясе главного повара Черного замка привлекательно поблескивали ножи, во рту — клыки, сравнимые с теми ножами.

— Это ничего, сладкое я не очень люблю, — Мидир показательно покривился и поддернул рукава, еще демонстрируя, что совершенно доволен и трапезу завершил. — А ты откуда знаешь?

— Оттуда же, откуда знаю все, — расплылся в улыбке, склонился к волчонку и прошептал: — А еще — мне говорит сам Черный замок.

Мидир ему, конечно, не поверил.

— А о чем еще говор-р-рит этот твой р-р-разговорчивый замок?

— О том, что Киринну опять несладко, — повар вздохнул, будто мехи в кузнице, так глубоко и звучно. — Вы к нему забегали сегодня? Он при вас хоть слегка оживает. А вообще, как был глупым служакой, так и остался…

— Это как? — стоило Мидиру всерьез заинтересоваться, Воган, конечно, тут же перестал рассказывать.

— Это так, как маленьким волчатам знать не стоит, еще не хватало, чтобы вы ему по всем больным местам острыми пятками пробежались!

— Кир-р-ринн не гр-р-рупый! — Мидир чуть не забыл самое важное.

И чтобы это понимание окончательно дошло до Вогана, стукнул его кулаком по плечу. То есть хотел по плечу, но дотянулся только до предплечья.

Повар скорчил очередную гримасу, присел и поднял руки со словами:

— Как вам будет угодно, мой принц, наследник и истинный сын Джаретта Великолепного!

Мидир насупился и убежал: было что-то очень обидное в словах Вогана, но он не понял, что именно, а сам повар уж точно не скажет.

Ночью Мидиру не спалось, а перед сном обходить стражу было куда проще. Он забрался на левую, самую высокую сторожевую башню и долго смотрел на небо. Но мысли разбегались, как испуганные лани, а в памяти всплывало застывшее лицо Олли — и сердитые речи белых волков.

Как оказалось, не спалось не только ему.

— Не беспокойся, мо гра, — донеслось с открытой галереи, где часто бродил ветер с Вороновых гор, стремительный, но теплый.

Мидир мгновенно скрылся за поворотом, а потом осторожно подкрался и заглянул за угол. Да, ему не показалось, это был голос отца!

«Мо гра», — любовь моя. Неожиданно мягкий, голос Джаретта был наполнен какой-то странной силой. Отец казался и слабым, и сильным в тот момент, когда преклонил колено перед Синни и сжал ее ладони. И еще глаза отца, они сверкали, как два черных алмаза.

— Мидир становится все сильнее. Киринн обучит его! Не печалься, любовь моя. Я прошу. Я — и прошу, — словно удивлялся себе Джаретт. — Я обещал тебе, что в моем мире наши дети будут в безопасности куда большей, чем на земле. Я выполню все, что обещал тебе, мо гра. Я буду любить тебя вечно… А как чисто стал говорить Мидир!