Чтение онлайн

— Очнулся, кавалер! — сказала сочным голосом.

От неё пахло свежим, прямо с верёвки бельём, немного пирогами и травами. Я невольно улыбнулся, так славно оказалось смотреть на добродушное лицо, натруженные в морщинках руки.

— Где я?

— В замке госпожи Эльстины. Нашли тебя ночью прямо на крыльце словно младенца-подкидыша. Лежал, кровью истекал, как сумел добраться — кто же ведает.

Вампир принёс меня к обычным людям? Не в свои владения под охрану запуганных смертных, а в ближний замок, да ещё тот, где хозяйствует женщина и вряд ли станет задавать вопросы, которые тут же пришли бы на ум мужчине. Я ничего не понимал в происходящем, и тянущее беспокойство так растревожило душу, что невольно попытался подняться с набитого соломой тюфяка.

Экономка тут же запричитала и железной рукой вернула меня на ложе, а затем обиходила быстро и без стеснения, хотя я ужасно смущался от того, что не оказалось на мне рубахи и исподних штанов.

Наведя порядок, женщина накормила с ложки, хотя я порывался есть сам. При этом благодетельница моя болтала почти без умолку, так что я, не пускаясь на хитрости, узнал, что зовут её Гата, вдовеет уж десятый год и служит домоправительницей. Замок стоит не в городе, но недалёко и населён помимо госпожи барышни Эльстины, лишь её почтенной тётушкой, да слугами. Узнав в какой именно стороне от города расположен замок, я ощутил холодок страха и неясного восторга. Пещера изрядно отстояла от этих мест и, прикинув число холмистых миль между нею и моим теперешним кровом, я не удивился, что голову мне едва не оторвало ветром. Я никогда даже не слышал о вампирах такой силы.

Вот почему он, не жалея ног, притащил сюда! Пока дойдёт до властей молва о гибели отряда, я уже поправлюсь и смогу оставить гостеприимные стены — единственное спасение для изгоя.

Зачем вампир это сделал? Назойливая мысль не давала покоя, терзая мой разум, потому что голод и боль унялись. Лежать было уютно и хорошо, сил уже прибыло, я жадно стремился поправиться и покинуть чужой кров. Лишь оказавшись на своих ногах, я мог выяснить причины произошедшего и как-то отстоять свою непричастность к смерти других охотников.

Гата ушла, и некоторое время никто меня не тревожил, когда в коридоре вновь прозвучали шаги. Ступал кто-то лёгкий, звонко стучал каблучками, а ещё я расслышал слабый шелест, какой издают дорогие заморские ткани. Сообразив, что не иначе сама госпожа или её доверенное лицо нанесут мне визит, я поспешно оправил и без того ровно лежащий плед и подтянул его выше, стремясь укрыть целиком грудь и плечи.

Заминка вышла у самой двери, но потом она повернулась на скрипнувших петлях, и в комнату заглянула сухонькая старушка в тёмных блестящих одеждах старинного кроя. Глянув на меня быстро как белка, она обернулась, чтобы снестись с кем-то, стоящим за спиной, но этот человек сам, легко скользнув между дамой и косяком, оказался в комнатке.

Я старался не мечтать о прекрасных девицах, поскольку жениться на одной из них нечего было и надеяться, доступных женщин тоже не знал, смущали меня их заученные ласки, казались постыдными. Я оставался откровенно не искушён и, наверное, поэтому появление юной дамы так меня ошеломило. Высокая тонкая, она была царственно хороша. Светлое облако платья подчёркивало неземную красоту и стать. Я не поверил в первый миг, что передо мной обычная человеческая девушка, а не эльфийская королева из сказочных преданий.

Лицо её — не знаю. В нём было что-то волшебное и одновременно очень понятное. Тонкий носик, светлые дорожки бровей и ресниц, глаза цвета лёгкого летнего тумана. Кожа такая сияющая, и губы как живой цветочный бутон, подвижные гибкие, и нижняя чуть оттопырена, словно посылает весёлый вызов.

То есть тогда я не соображал вот так здраво, это потом, позднее вспоминая милый облик, невольно искал для него сравнений. Кто-то из старших ребят говорил, что так положено. Галантные мужчины должны уметь красиво выражаться.

— Здравствуй, кавалер! — произнесла девушка чисто и очень звонко. — Крепнет ли твоё здоровье, хорошо ли за тобой ухаживают? Есть какая-то надобность? Сообщить твоим родичам и друзьям о том, что ты нашёл приют и убежище в моём доме?

Она отчаянно волновалась, я это тоже понял не вдруг, потому и выпалила затверженные слова одним ворохом, держась очень прямо, словно приготовилась к танцу.

Поскольку я мог лишь разинув рот взирать на прекрасное видение, разговора пока не получалось. Выручила старушка. Чопорно поместившись так, чтобы несколько разделить нас, блюдя строгость приличий, она представилась сама и назвала госпожу, после чего я пришёл в себя настолько, чтобы сообщить своё имя, сгорая от смущения за проявленную прежде неучтивость.

Обозначив род, стыдиться которого не имел оснований, я уже довольно связно смог ответить, что ухаживают за мной хорошо, и выздоровление случится весьма скоро.

— Какой негодяй осмелился ранить тебя, кавалер? — спросила Эльстина, опускаясь на единственный в комнату стул.

Говорить про вампиров не следовало, слишком многое я не смог бы объяснить, но тут же нашёлся с ответом.

— Это был поединок.

На нежных щеках появился слабый румянец, веки опустились, скрывая глаза, затрепетали длинные ресницы.

— Дуэль, наверное, произошла из-за дамы… я не стану расспрашивать…

— Нет-нет! — поспешил заверить я. Если честно, все девицы вылетели у меня из головы кроме одной единственной. Я полагал, что понять это не так и сложно.

Я смотрел на волшебной красоты девушку и вообще не мог ни о чём думать. Не догадайся, что лишь нить беседы может удержать её здесь, и не пытался бы найти какие-то слова.

— Вопрос чести. У меня нет дамы сердца, не было…

Я запнулся, сообразив, что излишне дерзок.

— А твой противник?

— Ему тоже досталось, — ответил я, не покривив душой.

Не от меня, конечно, от существа со светящимися глазами, но кто же думает о незначительных вещах в такую минуту?

— Он не будет преследовать тебя, кавалер? — спросила Эльстина, озабоченно нахмурив светлые брови.

На слегка загорелой по летнему времени коже они казались золотистыми.

— Надеюсь, вскорости оправиться от ран и выяснить это сам, — ответил я.

Несмотря на полную оглушённость происходящим, сумел сообразить, что, полагая наличие у меня деятельных врагов, хозяйка не станет оповещать соседей о пребывании гостя под её кровом. Я чувствовал себя на удивление хорошо и надеялся в ближайшие дни встать на ноги. Правда, что делать дальше — совершенно не представлял.

Мы обменялись ещё несколькими замечаниями. Казалось, смущение должно было оставить, но оно нарастало. В присутствии этой девицы я терялся всё более. С каждой минутой она казалась прекраснее прежнего, хотя, как такое возможно, я понять не мог. Эльстина тоже нервничала, я замечал, что дышит она часто, на щеках появился румянец.

— Поправляйся, кавалер! — сказал она, вскочив со стула, словно неожиданно вспомнила о некой важной обязанности.

— Спасибо за доброту и приют! — воскликнул я.