Чтение онлайн

– Нет - в ответ улыбнулся Мишин - это было бы слишком банально и просто. Все гораздо сложнее, а может совсем наоборот - гораздо проще.

Он помолчал, посмотрел бросил взгляд налево-направо.

– Как пишется в некоторых умных книгах, человек не может противостоять выбравшей его нечеловеческой воле. Нечеловеческой воле нечеловеческого существа, то бишь, в нашем конкретном случае, воле чёрного уицраора, доселе слабого детища красного Жругра. Истинного хозяина советской страны.

– Н-да - только и сказал Меркушев - однако, занесло тебя в дебри. Может, хоть чем-нибудь мотивируешь?

– Легко!
– Алексей даже вскочил с кресла и вышел из-за стола секретаря в свободное пространство приёмной. Николай, повернувшись, с любопытством смотрел как Мишин расхаживает от одной двери до другой, буквально на ходу формулируя доказательства своей безумной гипотезы, точно следуя известному высказыванию Нильса Бора

– Смотри, как всё в ёлочку укладывается, если принять за канву событий схему мира Даниила Андреева. Мы там, у себя в будущем, были на периферии, согласись, украинского и русского эгрегоров. То есть были обьектом, а не субьектом, верно? Ну что здесь у нас когда-либо решалось? Всё шло из Москвы или Киева. И вот, в одну далеко не прекрасную ночь, мы вылетаем из своего упорядоченного бытия и шлёпаемся в глубине владений эгрегора советского. Находящегося на подъеме и весьма агрессивного. Что получилось в ночь на 22 июня - мы УЖЕ вышли из сферы влияния тех, незримо управляющих нашим обществом сил, но ЕЩЁ не попали под воздействие эгрегора, ну или уицраора, СССР.

– Почему?
– спросил Николай.

– Можно сказать, у нас другой частотный диапазон - Алексей остановился у двери в кабинет, развернулся лицом к Николаю - слишком далёкий от советского бытия. Ушла частота, так сказать, за последующие семьдесят лет. Мы просто НЕ ВОСПРИНИМАЕМ красного Жругра. Да, он мог и может ещё, наверное, прогнуть нас под себя, но не сразу. На это требуется время! А его забронзовевший в победах Жругр бездарно уже упустил. Может, всё в самые первые часы решилось. В первые сутки - по любому.

– Кем решилось?
– запротестовал против подобной безапелляционности Меркушев - и кто такой чёрный уицраор, откуда он на нашу голову взялся?

– Как откуда?
– слегка удивился подобной неосведомлённости Мишин - всё оттуда же, откуда все они появляются - отпочковался от красного жругра в недалёком прошлом, сразу после революции. Андреев писал, что красный Жругр смог прибить своего чёрного отпрыска только в сорок пятом, после разгрома Германии, а пока антисоветский потомок ещё жив и даже нашёл себе незанятую папой поляну, то есть нас. Повезло пацану, как некоторым олигархам в наше время - успел оказаться в нужном месте в нужное время. Собственно, после того, как жругрит перекочевал к нам, всё и завертелось. Солнце наше, барственный мент Червоненко, вдруг резко прозрел и стал за общественное благо бороться, а бывший главпуровец Пилипко ему в этом яростно помогать. Всё очень просто - жругрит выбрал их своими человекоорудиями, инвольтировал в них волю и порыв к власти. А дальше - дело техники и приказов соответствующим подразделениям. Вот, в общих чертах, как всё получилось.

– Н-да - ещё раз сказал Меркушев, потрясённый услышанным, демонстративно закинул голову и стал внимательно изучать подвесной потолок - давай больше здесь на эти темы разговаривать не будем, а вечерком соберёмся и всё обсудим.

– Давай - легко согласился Алексей.

Но этим планам уже не суждено было сбыться.

На площади Свободы любой, даже незначительный по городским меркам ветерок воспринимается совершенно иначе, чем в стиснутом многоэтажном пространстве дворов и даже центральных улиц. Открытое, многосотметровое асфальтированное детище советских архитекторов времён первого НЭПа позволяет беспрепятственно нестись воздушным потокам. Как сейчас восточному ветру - от Сумской, мимо дворца пионеров, чуть задевая одинокую ленинскую фигуру и лишь притормозив в кронах деревьев радиального парка, со всего размаху размазать снежинки на фронтоне Госпрома. Закрутившись вихрем, унестись обратно - мимо Университета, укутав его, как и весь город в снежную шаль, к памятнику вождю, как всегда устремившему руку в светлое будущее, напутствуя в долгий жизненный путь собравшихся у его подножия граждан.

– Трудящиеся Харькова заслуживают лучшей жизни!
– с натугой орал в микрофон очередной озябший оратор, пробивая усиленным голосом до припаркованных на перекрытом проспекте Правды автобусов с тщательно зашторенными окнами - в то время, как нашим трудом ...

Мягко хлопнула дверь, отсекая заползающие в салон вместе с ноябрьским холодом призывы в очередной раз всё отнять и поделить по правильно понимаемой справедливости. Олег привычным движением стряхнул снег с шапки-ушанки, найденной безвестными тыловиками ещё в советских запасах и быстрым шагом прошёл мимо пустых передних сидений к импровизированному штабу в средней части 'Икаруса'. На месте двух рядов демонтированных сидений были установлены раскладные столы, крепко привинченные к оставшимся на полу салона креплениям. С переднего края столов кресла были развёрнуты против движения, образуя своего рода мини-купе, где за устланными бумагами столешницами нещадно дымили крепкими папиросами полковые отцы-командиры, внимательно рассматривая на мониторах тактических ноутбуков транслируемую с площади многоракурсную картинку. Командный состав присутствовал почти в полном составе, втроём. Начштаба Рохлин Иван Сергеевич в данный момент вместе с первым батальоном двигался в сторону Лозовой, где ошалевшее от количества вышедших на митинг коммунистов городское начальство в полной истерике затребовало от Харькова срочной подмоги. 'А то мало ли шо' с истинно хохляцкой непосредственностью закончил разговор мэр Лозовой с оперативным дежурным штаба Сил Обороны. Кроме дежурного, поднявшийся в августе из простых начальников отдела районной администрации до мэрского кресла Денис Владимирович Нечипоренко успел за полчаса переговорить с некоторым весьма влиятельным людям в секретариате премьера, с которыми его связывали давние и весьма доброжелательные отношения. В результате кратких, но конструктивных переговоров на самом верху командованию был отдан приказ выделить в распоряжение районного УВД необходимый наряд сил. Самое неприятное в данной ситуации для харьковских властей было то, что найти столь желанный Нечипоренко резерв найти оказалось не так-то просто. В связи с наступившими советскими праздниками было принято усилить охрану административной границы и практически все боеспособные части Сил Обороны в количестве одной дивизии и приданных армейцам милицейских подразделений были развёрнуты по периметру области. Привлекать для охраны правопорядка в населённых пунктах харьковских курсантов, было признано нецелесообразным, прежде всего по тактическим соображениям Они, вместе с оставшимися в столичном городе частями первой дивизии, составляли оперативный резерв военного командования. Военнослужащих Учебного Центра, созданного на базе бывшей миротворческой бригады, вывести на улицы было неправильно политически и, следовательно, стратегически. Мало ли чем закончатся осенние праздники, а прерывать нормальную военную учёбу на бессмысленное топтание улиц и неизбежное в таких случаях расслабление было бы верхом чиновничьей глупости. Бессмысленным разбазариванием на деле весьма скудных республиканских ресурсов. В общем, получилось так, что единственным более-менее свободным в оперативном плане подразделением оказался полк особого назначения. Куда свели всех бывших и состоящих на службе спецназовцев, омоновцев, десантников и прочих мастеров необщевойскового боя. Вне зависимости от бывшей государственной принадлежности, годных по состоянию здоровья и не защищённых бронью редких для ныне окружающего Харьков мира знаний и умений.

Олега призвали в ряды уже в начале сентября, не дав отгулять положенный молодожёну медовый месяц. Почти десять дней он успел пробыть в сладком плену законной жены, как вечером девятого сентября получил повестку из военкомата. Не в почтовый ящик, привычным в преждепрошедшие времена порядком, а лично из рук обмундированного по уставу курьера. Расписавшись в получении и выслушав краткое, но настойчивое пожелание 'не динамить и не затягивать', он вернулся к увлечённо занимавшейся зимними заготовками Веронике. На просторной кухне было не провернутся от расставленных трёхлитровых банок, ящиков с яблоками, огурцами, помидорами и прочими плодами чернозёмной земли, вплоть до фейхоа и патиссонов. Роль Олега во всем этом продуктовом марафоне была сугубо подсобная, заключавшаяся преимущественно в закатке банок многоразовыми крышками и транспортировке полученных продрезервов в очищенный от всякого холостяцкого барахла встроенный шкаф прихожей.

– Кто приходил?
– обернулась к Олегу жена и тихо охнула, увидев зажатый в руке бланк повестки.

Поставив всё-таки последнюю пустую банку на стерилизацию, она бросила прихватки на пол и за два шага оказалась в обьятиях стоявшего у открытой кухонной двери мужа.

– Ну, вот - он постарался сказать эти слова как можно спокойнее - призывают. Явится завтра к девяти утра в районный военкомат.

Вероника ничего не сказала, спрятав лицо на широкой груди. После короткой паузы, показавшейся Олегу немыслимо длинной, она подняла голову. Слёз и прочего выражения слабости не было, лишь в серых глазах затаилась хорошо скрываемая от мужа печаль.

– Завтра, значит. Да, быстро закончился наш медовый месяц.

– Ты сядь, сядь, не волнуйся - несколько суетливо произнёс Реутов, осторожно продвигаясь в обнимку с женой в сторону ближайшего табурета - насколько я в курсе, резервистов-спецов призывают по милиционной системе.

– То есть - постарался развеять невысказанные опасения Вероники Олег - может, я в армию как на работу ходить буду, а ночевать дома. Ну, в крайнем случае, на неделю отбывать в расположение, а все выходные проводить с семьёй.

Вероника, не отрывавшая всё это время взгляда от мужа, двумя пальчиками вытащила зажатую в ладони Олега повестку.

– Не знала, что ты у меня спецрезервист - сделала вывод после внимательного изучения бумажного квадратика Вероника - здесь про это ничего не написано. Только твоя фамилия и адрес военкомата.

– А зачем про это писать?
– удивился Олег - и так понятно.

Он для пущей надёжности даже стал загибать пальцы.

– Во-первых, повестку принесли мне, уже отбарабанившему. Во-вторых, принёс её мне сержант, сразу под роспись. Журнал, где я расписывался, со штампом городской комендатуры, что знаешь, весьма редкое для нашей армии явление. В-третьих ...

– Достаточно - узкая ладонь легла на грудь Олега - я понимаю. Закончим с консервированием и пойдем, прогуляемся. Под ручку.

Она улыбнулась, но в последний момент губы её слегка дрогнули.

Столовая департамента , как обычно по выходным, не работала, и перекусывать чиновникам в сверхурочные пятый месяц подряд приходилось всухомятку. Из принесённых домашних запасов. Роскошь доставки салатов и суши в любой харьковский офис прекратилась на второй день после переноса. 'Давно так не обедал. Начальник, блин, а тормозком, как студент, перебиваюсь' - вспоминая прошлое, думал Алексей, доставая из маленького холодильника в приёмной замороженные полуфабрикаты, а из стоящей рядом тумбочки - глубокую керамическую тарелку, нож и вилку. Задумчиво рассмотрев блеклые упаковки, вернул в морозильник брикет с надписью 'каша пшеничная с овощами', оставив на пластиковом подносе, изъятом из той же тумбочки, упаковку 'пюре картофельное с беф-строгановым'. Ножом с волнистым лезвием, более подходящим для разрезания праздничных тортов, вскрыл упаковку, поддевая примёрзшие края, вытряхнул светлый трёхсотграммовый кусок с тёмными вкраплениями в тарелку, поставил светлозелёную ёмкость в микроволновку, включил разогрев.