Чтение онлайн

Наконец Эдик не выдержал и закричал:

–  Зверь! Кровожадный зверь! Ты упивался смертью и муками людей! И меня хотел сделать таким?! Меня?! Нет, пора тебе расплатиться! Пора! Я не пойду за тобой, я пойду против тебя! И никакая родственная нить не привяжет меня к тебе, и нет зова крови, кроме зова к отмщению!

Эдик вспомнил капитана Оленича и подумал, что это единственный человек, перед которым он сам чувствует вину. И поэтому нужно было обязательно и поскорее снова повидать его и освободить свою душу от кошмара. Отобрав несколько фотографий, на которых особенно хорошо сохранилось лицо Крыжа, и те снимки с двумя расстрелянными женщинами, а это были, как понял Эдик, жена и дочь старика Чибиса, которого перепугался отец еще тогда, в гостинице на Прикарпатье, сложил все это в отдельный пакет и спрятал во внутренний карман, а остальное оставил в полевой сумке.

Выйдя из ателье, Эдик сразу же подался в ресторан, но есть не стал - его тошнило и качало, а выпил стакан водки. Потом решил проверить: выехал ли отец из Киева сюда или еще сидит и выжидает? По логике, трус должен бы еще сидеть и ждать вестей от сына, и только уверившись, что Эдику все удалось и что нет никакой опасности, он тронется в путь.

Заказав на почте срочный разговор, Эдик уселся в углу, подальше от людей, чтобы продумать предстоящий разговор, но телефонистка уже звала его к телефону.

–  У меня все в порядке, - сказал он, не поздоровавшись и не назвав отца.
– Ты приедешь?

–  У тебя все в порядке? А у меня? Я могу быть спокойным?

–  Материалы дома, могу подождать тебя.

–  Подожди. Как мне ехать?

–  Как обычно. Все очень просто: твой приятель ничего не помнит. Никого не узнает. Когда ожидать?

–  Жди и все!

–  Но мне и на работу надо.

–  Отпросись за свой счет еще на несколько дней.

–  Ладно.

Домой Эдик приехал вечером. Мать уже пришла с работы - в колхозе она не работает давно, но ее привлекает сельсовет к работе, правда, за деньги.

–  Набегался?
– недовольно бормотала она, ставя на стол ужин.
– Как отец, вечно в бегах.

–  Какой отец? Вы и сами его не помните, и днем бы не узнали.

Мать засмеялась - тихонько, хитро и бессовестно:

–  Если ночью узнавала, то днем - подавно.

Много дум передумал Эдик за эту ночь, он снова почти не спал. И уже для себя решил: как только появится старик и он передаст ему фотоматериалы, так сразу же, не задерживаясь ни на минуту, поедет в Булатовку к Оленичу.

На рассвете послышался легкий стук в окно. Эдик слышал, как мать кинулась к двери, тихонько охая, но радостно и облегченно. Потом зажгла свет, задернула занавесочки. Крыж вошел в комнату - громоздкий, усталый и злой. Без всяких предисловий крикнул хозяйке:

–  Ставь чего покрепче на стол! Да огурцов неси, помидоров…

Когда мать вышла из комнаты, потребовал:

–  Ну, сынок, вставай! Хочу посмотреть на тебя.

Эдик вошел в кухню - он спал в горнице.

–  А чего на меня смотреть?

–  А какие изменения в тебе произошли?

–  Смотри, если можешь что-нибудь понять.

–  Думаешь, я ничего не понимаю в человеках?

–  По тем карточкам, думаю, что тебе безразлично, какие люди. Ты только мог отличить живых от мертвых. Причем последние тебе были понятней.

–  Ну, что же, правильно ты понимаешь. Хотя и обидно для меня. И жестоко. Но это лучше, чем если бы ты стал как-то юлить, чтобы и меня не обидеть, и себя не замарать… Садись, выпьем.

–  Не хочу.

–  Что так?

–  Я пил. Предостаточно. Меня тошнило от всего этого дерьма. И я прополаскивал свой кишечник.

–  Чем завтра думаешь заниматься?

–  Поеду в областной центр, передам самолетом снимки для журнала. Не бойся, не это старье. Свои. В субботу и воскресенье я буду свободен. А что? Надеюсь, ты меня не потащишь с собой?

–  Именно это я и хотел тебе сказать: поедешь со мной.

–  Не могу. Я пообещал девушке… Нет, ты не думай ничего такого - это не пошлость, не баловство. Девочка еще юная, десятиклассница. Дочка председателя колхоза Магарова. Это в Булатовке. Я должен обязательно с нею повидаться.

Эдик заметил, как хмурое и даже мрачное лицо Крыжа разглаживалось и светлело, потом даже улыбка появилась на его губах:

–  Отлично! Вот там мы и увидимся. Значит, так, поедешь завтра прямо из областного центра в Булатовку. В воскресенье, где-то после обеда, часа в три-четыре выйдешь к Лихим островам… Я увижу тебя. Хочу покупаться в последний раз в море, посидеть там, отдохнуть, ну и отыскать место клада. А вечером мы с тобой двинемся в обратный путь - прямо в столицу.

Эдик пожал плечами:

–  Пусть будет так… Хотя мне и жаль воскресного вечера.

22

Через несколько дней Оленич договорился с председателем сельсовета, что необходимо срезать с обелиска фамилию Крыж и занести имя Ивана Пронова. Пастушенко поставил условие, что для решения исполкома нужны доказательства. И Андрей пообещал, что доказательства будут.

И в тот же день на очередной встрече с ребятами Андрей рассказал о своих поисках и находках. Но неожиданно в кабинет вошел начальник погранзаставы майор Отаров. Оленич скомандовал:

–  Встать!

Спасибо майору, нашелся:

–  Здравствуйте, товарищи допризывники!

Ответили не дружно, невпопад, но все-таки стоя.

–  Вольно! Садитесь, - сказал капитан и улыбнулся.

Майор обратился к Оленичу:

–  Позвольте мне сказать несколько слов? Очень тороплюсь. Ребята, вот капитан интересовался историей вашего земляка старшего лейтенанта Пронова. И даже занимался поисками. Хочу помочь ему в этом. Я связался с генералом Стожаром, который во время войны организовывал засылку наших разведчиков во вражеские тылы, поддерживал связь с партизанскими отрядами на юге Украины. Да, он помнит, как отправлял группу старшего лейтенанта Пронова. Пообещал посмотреть в архивах, и если что найдет, то расскажет вам… Он пообещал приехать специально, чтобы встретиться с капитаном и женой Пронова.

–  Спасибо, товарищ майор, - взволнованно сказал Оленич.

–  Капитан, может, к тебе приставить бойца на помощь?

–  Зачем? Я же не лежачий инвалид. Да и помощников у меня хватает. А мой секретарь отлично справляется со всеми делами. Но за поддержку благодарю тебя, майор!

–  Не благодари. Это не услуга, а долг.
– Отаров козырнул и вышел из кабинета.

Но Оленич был благодарен искренне: это была первая поддержка. Он почувствовал прилив энергии.

–  А почему нашего секретаря нет?
– спросил он у ребят.