Чтение онлайн

Неожиданно в ночной тиши за спинами офицеров послышался лошадиный сап. Обернувшись, они увидели Темляка - высокого белого коня, который от света выглянувшей луны казался голубоватым. Лошадь вытягивала тонкую шею и оттопыренными губами дотрагивалась до плеча своего хозяина. Оленич ласково погладил рукой по шелковистой шерсти, запустил пальцы в свисающую на лоб длинную челку. Но конь не удовлетворился скупой хозяйской лаской, продолжал тереться губами и ноздрями об руку, дотягивался до плеча, обдавая лицо и шею Оленича горячим влажным дыханием.

–  Почему, почему он подошел к тебе?
– изумленно и взволнованно спросил Кубанов. При свете месяца Оленич видел темный колышущийся чуб Кубанова и удивленно приподнятые брови.
– Чего он хочет от тебя?

–  Почем я знаю…

–  Он часто так по-девичьи ластится к тебе?

–  Да нет… Темляк - конь суровый.
– Оленич оттолкнул от себя лошадь: - Иди, гуляй.

Но Николай никак не мог успокоиться:

–  Поэтому он и озадачил меня. Ну, конь, скажу я тебе!

–  Конь что надо, - согласился Оленич.

–  Не конь, а мечта, - вздохнул Кубанов.
– Тосковать будешь о нем. Наверное, ты скоро расстанешься с ним.

Всего ожидал Оленич, только не этого: расстаться с конем значит уйти из конницы. Было бы трудно покинуть полк, а лишиться Темляка казалось совершенно невозможным.

–  С чем пришел?

Не сразу ответил Кубанов, лишь после паузы сказал с грустью:

–  Нельзя до утра разглашать приказ, но тебе скажу: тебя вместе с пулеметчиками передают в пехотную часть.

–  В пехоту?! Обмотки, вещмешок за спиною, шинелька до колен?
– горько спрашивал Оленич.
– Может, хоть сапоги останутся?

–  Но заметь, уже без шпор!
– не удержался Кубанов.

–  Иди к черту! У Истомина учишься язвить?

–  Подружишься с капитаном, Андрей: вы вместе идете в пехоту!
– Кубанов захохотал.

–  Ну, ему там и место: какой из него конник?

–  Что ни говори, а офицер он отважный. Можно сказать, железной воли человек. Помнишь, как он ходил с нами в Старобатовку? Как он поднял наших конников в рукопашную атаку в пешем порядке и сам первый кинулся со штыком на немецкого офицера? Чуть насквозь не проткнул… Чего вы так невзлюбили друг друга?

Оленич, казалось, уже не слушал друга, занятый мыслями о предстоящей разлуке с конем, потом все же проговорил:

–  Я тебе завидую: ты останешься в кавалерийском полку, а мне сапогами пыль поднимать по фронтовым дорогам.

Кубанов глубоко сочувствовал Андрею, понимал его удрученное состояние и искал повод хоть словами облегчить его уныние и горечь.

–  Может быть, это временно? Прикомандируют на какую-то одну операцию, а потом вернешься? Нам же придавали пехоту, когда мы ходили на Старобатовку. Не унывай! Мы же на одном фронте, свидимся… Да, послушай, Андрей, почему на тебя сегодня зол капитан Истомин?

–  Я отпустил одного солдата на ночь: он откуда-то из здешних мест. Где-то рядом, в ближних горах его аул, родные. Это не понравилось капитану.

–  Ты не имеешь права отпускать солдата на побывку.

–  Знаю. Но ни комполка Крутова, ни начштаба в части не было. Алимхан Хакупов - боец надежный, проверенный в Минеральных Водах. Танк остановил. А тут рядом - родной аул, мать, отец. Отпустил я его.

–  Может, обойдется?
– начал успокаивать друга Кубанов.
– Если ты веришь бойцу, то и он не подведет тебя.

Когда среди деревьев затерялась фигура Кубанова и ночь поглотила его шаги, Оленич подошел к Темляку, достал из кармана кусочек сахара и протянул коню. Тот опустил голову и осторожно губами взял угощенье, тихонько фыркнув одними ноздрями.

–  Кто же завтра сядет на тебя, коник мой боевой?
– негромко спросил Оленич, поглаживая рукой гладкую шею Темляка.
– Куда нас забросят фронтовые пути? Встретимся ли мы с тобой? И признаешь ли ты меня? Может, Кубанову тебя передать? Достойнее хозяина не сыскать: тебя он любит сильнее, чем свою невесту, и тебе будет преданнее, чем ей.

3

Пока не началась переформировка, надо было разыскать госпиталь и проведать командира пулеметного эскадрона Воронина. Андрей вспомнил все, связанное с этим рослым, курносым, еще по-мальчишечьи нескладным, но уже вполне серьезным офицером.

После излечения в госпитале Оленич с группой призывников и выздоровевших после ранений бойцов прибыл в пригород Пятигорска, где размещался полк Крутова. Получив документы в штабе полка, привел свою группу в расположение пулеметного эскадрона, доложил о прибытии.

Воронин, чисто и щегольски одетый, как на парад, стоял на ступеньках между колоннами какого-то большого здания. Он выслушал рапорт и, поздравив с прибытием, подал команду:

–  Коновод Кутепов! Ко мне!

–  Я!
– К ступенькам подбежал худощавый и пучеглазый, как кузнечик, сержант, совсем еще юный, наверное, не нюхавший пороха.

–  Передать лейтенанту Темляка.

–  Есть передать лейтенанту Темляка!
– с готовностью выкрикнул сержант и тут же спросил: - Седлать? Кто поможет?

–  Разговорчики!
– с притворной строгостью прикрикнул Воронин, затем взглянул на Оленича: - Конь еще не объезженный. Предупреждаю. Но если хотите, можно смирного и неторопливого.

Оленич уловил нотки иронии в последних словах комэска и ответил:

–  Хорошо, что не объезженный.

–  Конь с характером. Сумеете подчинить его своей воле - лучшего никогда не найдете.

Темляк - молодой белой масти в голубоватых яблоках конь. Стройный, тонконогий, нетерпеливый, даже диковатый. Его вели под уздцы посланный сержант Кутепов и пожилой солдат, неопрятно одетый. Уже позже Оленич узнал, что это ефрейтор Еремеев, и взял его к себе связным. Темляк выгибал шею, бил копытом землю, сопротивлялся, натягивая поводки, даже стремился в знак протеста встать на дыбы.

–  Нравится лошадка?
– спросил Воронин.

–  Красив! Как я понимаю, на нем еще не было седла.

–  Прямо из табуна.

Оленич решительно подошел к коню, взял из рук сержанта и ефрейтора поводья, закинул их на коня, ласково погладил по блестящей шее. И тут же легко, мгновенно вскочил в седло, кажется, и стремени не коснулся…

То, что произошло, Андрей не мог постигнуть. Он умел обращаться с лошадьми, понимал их, и они понимали его. Почему же Темляк понес его? Может быть, конь ощутил неуверенность всадника? А может, наоборот: понял, что кончилась его вольная волюшка и явился хозяин? Говорят же, что кони очень тонко чувствуют всадника. Поэтому-то Темляк боролся отчаянно, из последних сил.