Чтение онлайн

В числе других сопровождающих лиц я летал с Хрущевым в Берген. Все пассажиры — и наша делегация, и норвежцы, включая премьер-министра Герхардсена, — сидели в одном салоне. Верна Герхардсен подвела меня к Хрущеву и сказала: «Господин Хрущев, это — Виктор Грушко, которого мы хорошо знаем. Он наш добрый друг и достойный представитель Советского Союза, который много знает и во многом нам помогает». «Очень приятно, — ответил Хрущев, похлопав меня по плечу, — но я его уже давно знаю. Хорошо, что в нашем посольстве работают такие люди».

Прямота и открытость Хрущева многим нравились, но у этой медали имелась и обратная сторона. Импульсивность, а зачастую и непоследовательность в поведении не украшали и, пожалуй, способствовали смещению его с постов в октябре 1964 года. В Осло я был очевидцем одного из таких неудачных и неуместных экспромтов. После официального обеда состоялась так называемая беседа наедине двух премьер-министров. На самом же деле на ней присутствовало довольно много людей с обеих сторон. Герхардсен обратил внимание Хрущева на то, что социал-демократы могут потерять власть после очередных парламентских выборов. «Вам нужна помощь?» — неожиданно спрашивает Хрущев. Герхардсен пытается сделать вид, что пропустил эту бестактность мимо ушей.

Но Хрущев не успокаивается и предлагает: «Хотите, поможем вам оружием?»

Это вполне могло обернуться скандалом и, конечно, свидетельствовало о тотальном непонимании советским лидером политической жизни в Западной Европе. Но на следующий день зять Хрущева, главный редактор «Известий» А. Аджубей пояснил в приватном порядке присутствовавшим при описанной сцене норвежцам, что советский руководитель пошутил. К счастью, хозяева решили не поднимать шума. Утечки удалось избежать, хотя позднее что-то на эту тему было опубликовано в США.

Смещение Н.С. Хрущева свидетельствовало об изменившейся в стране обстановке. Под напором критики со стороны членов ЦК Первый секретарь вынужден был формально сам подать в отставку и уйти на пенсию. Можно спорить о законности и целесообразности происшедшего, но ясно было одно: такой путь лучше, чем некрологи о кончине дряхлеющих руководителей или объявление их «врагами народа». То, что Хрущев ушел, и ушел на пенсию, а не в небытие, является в конечном счете проявлением набиравшего силу нового стиля политической жизни в стране.

Подготовка к визиту в Норвегию Председателя Совета Министров СССР Алексея Николаевича Косыгина, который начался 5 декабря 1971 г., проводилась тоже весьма тщательно. Приезда Косыгина мы очень ждали. Он, пожалуй, пользовался наибольшим уважением среди руководства страны. Я и сегодня считаю, что А.Н. Косыгин, как и Ю.В. Андропов, был на голову выше большинства тогдашних членов политбюро по уровню интеллигентности, широте кругозора и конструктивности мышления. Если бы ему удалось осуществить задуманное, сегодня наша страна не оказалась бы в такой ситуации.

Когда в 1964 году посты руководителей партии и правительства были разделены, большинством, в том числе и мною, это было воспринято как принципиально правильное решение. КПСС должна была заниматься преимущественно идеологией и кадрами, а правительство — экономикой, имея на то соответствующие полномочия. Назначение Председателем Совета Министров именно Косыгина, профессионала высокого класса, давало хорошую основу для дискуссии по вопросам экономической политики. Активно обсуждался ряд интересных идей о путях стимулирования производства, развертывании, если хотите, конкуренции между предприятиями, повышении качества продукции. Заслугой Косыгина было строительство совместно с итальянцами автомобильного завода в Тольятти, которое дало мощный импульс не только автомобилестроению, но и качественным переменам в других отраслях экономики. Ему пришлось преодолевать сопротивление, бюрократизм, консерватизм, и он — во всяком случае, в осуществлении тольяттинского проекта — победил.

Когда Косыгин находился с визитом в Норвегии, я ежедневно представлял ему сводки разведывательной информации, в то время как посол Романовский делал сообщения по своей линии устно.

Программа визита была плотной и утомительной. Однако один из вечеров зарезервировали для отдыха. Косыгин захотел пройтись пешком по городу, чтобы составить личное впечатление о жизни норвежской столицы. Он имел обыкновение, где бы ни находился, совершать пешие прогулки. Но за рубежом деятелю такого уровня сделать это не так-то просто. Я проинформировал охрану о намерении Косыгина, и та буквально бросилась к телефонам, чтобы обеспечить безопасность премьера в городе. Алексей Николаевич спросил, куда лучше пойти, и я порекомендовал ему расположенную между королевским дворцом и парламентом улицу Карл Юхан и прилегающие районы центра города. Было уже довольно поздно, но Косыгин внимательно присматривался к происходящему вокруг, останавливался у витрин магазинов, обращая внимание на ассортимент товаров и цены. В патриотическом запале наш торгпред заметил, что цены в Норвегии очень высоки и постоянно растут. Косыгин резко повернулся к нему и сухо сказал, что сбалансированность спроса и предложения как раз является признаком здоровой экономики и здесь нам есть чему поучиться.

«Если бы вы только знали, как мне приходится бороться за то, чтобы цены на некоторые товары поднять до уровня рентабельности, — заявил Косыгин. — Ценообразование должно использоваться в качестве инструмента стимулирования производительности труда, окупать издержки и двигать экономику вперед. У нас цены не менялись и даже снижались в последние 30 лет. По таким ценам невозможно производить товары высокого качества. Вот их-то у нас и не хватает. Посмотрите для сравнения на качество норвежских товаров».

В разгар визита Косыгин вдруг заболел. Конечно, можно было отменить традиционный обмен мнениями по некоторым международным вопросам, от которого не ожидалось чего-то качественно нового, но не был обсужден еще ряд принципиальных вопросов двусторонних отношений. Короче, премьера нужно было ставить на ноги.

Посоветовавшись с лечащим врачом Косыгина, его дочерью, послом, решили привлечь к обследованию Алексея Николаевича норвежского профессора. Был поставлен диагноз — грипп. Косыгин был вынужден провести сутки в постели, но затем программу визита удалось продолжить. Несмотря на недомогание, глава советского правительства успешно завершил переговоры. У него установились хорошие отношения с норвежским премьер-министром Трюгве Браттели. Тон бесед был теплым и дружеским. Кстати, чисто в человеческом плане у Косыгина и Браттели было много общего. Они говорили, если можно так сказать, на одном языке — трезво, по-деловому, без эмоций, чуть ли не академично.

И, тем не менее, Косыгин вынужден был вылететь в Москву на день раньше. Будучи человеком чрезвычайно ответственным, он стремился успеть сделать как можно больше и чувствовал некоторую неловкость перед принимающей стороной.

На заключительных переговорах в день отъезда Косыгин подозвал меня к себе и попросил предупредить всех, кого положено, что полная готовность к вылету должна быть в два часа дня. Я передал соответствующие распоряжения.

Но затем Косыгин вновь позвал меня и, ссылаясь на нежелание скомкать важную фазу переговоров, поручил отсрочить вылет на два часа. Потом последовала еще одна отсрочка — для проведения заключительной пресс-конференции. Перед самым отлетом он нашел время лично сказать добрые слова послу Сергею Романовскому и мне за участие в организации удачного визита. Втроем мы выпили по рюмке коньяку.

Политическое будущее Косыгина оказалось безрадостным. Еще в 1968 году в обществе можно было заметить тенденцию, которая впоследствии была названа застоем. Для обеспечения собственной власти Брежнев собрал вокруг себя на ключевых постах старых друзей. Ради «стабильности» под сукно попадало все, что могло привести к реформам. Государство стало менее демократичным, в области политики наблюдалось даже некоторое отступление от достигнутого. Это происходило именно в то время, когда должны были развернуться в полную силу вынашивавшиеся Косыгиным реформы. Он сохранил свой пост, но вынужден был заниматься вопросами текущего управления. От решения стратегических вопросов экономики его, по сути дела, отстранили. Я считаю это большим несчастьем для нашей страны. Но, к сожалению, в политике не всегда побеждает достойнейший и умнейший.