Чтение онлайн

Фигатнер приступил к «делу», начав его с секретариата и управления делами академии. Затем увлекла его библиотека с имеющимся в ней архивом. Затем последовало требование об отставке непременного секретаря академии С.Ф. Ольденбурга. Председатель СНК А.И. Рыков 30 октября 1929 г. отстранил С.Ф. Ольденбурга от должности, на которую тот был избран в 1904 г.[153] и исправно выполнял свои обязанности четверть века.

Временно непременным секретарем был назначен академик В.Л. Комаров.

Теперь Фигатнер приступил к «чистке» отдельных учреждений Академии наук. Очередь дошла до КЯР. Предварительно из канцелярии КЯР были похищены 12 папок с делами и портфель заведующего финансовой частью комиссии. Затем от всех сотрудников потребовались расписки об отсутствии у них бумаг политического характера, касающихся времени правления трех последних Романовых[154]. В первую очередь внимание Фигатнера обратилось на заведующего издательством КЯР, знатока иностранных языков, ведшего иностранную переписку комиссии, по понятиям того времени, «из бывших», Я.Н. Ростовцева. На вопрос Фигатнера: «Вы что, граф?» тот спокойно ответил: «Графское достоинство дано было деду моему за труды по освобождению крестьян»[155]. За этим 22 августа 1929 г. последовало его увольнение из Академии наук и одновременно со многими он получил 10 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ).

Делопроизводитель КЯР П.Ф. Сурин, опора П.В. Виттенбурга, был уволен после «чистки» с 1 ноября 1929 г., но по просьбе В.Л. Комарова был оставлен до 1 марта 1930 г. Многие служащие канцелярии были также уволены. А.А. Бялыницкий-Бируля – заведующий Зоологическим музеем и член президиума КЯР – был арестован и получил 3 года ИТЛ.

В.Л. Комаров, будучи обязан от лица Академии участвовать в работе комиссии Фигатнера, также бывший и председателем КЯР, информировал Якутский обком о происходившей проверке Якутской комиссии и предложил дать свою характеристику ученого секретаря П.В. Виттенбурга. 5 ноября Представитель ЯАССР в Москве сообщил в комиссию: «Со дня организации комиссии по изучению Якутской АССР при АН СССР профессор П.В. Виттенбург состоит ученым секретарем этой комиссии. Как ученый секретарь в деле выполнения плана изучения Якутской АССР проявил максимум энергии и зарекомендовал себя как дельный организатор этого дела. Якутское правительство работу Комиссии, где непосредственным руководителем состоит профессор П.В. Виттенбург, не раз признавало удовлетворительной и выражало Академии наук благодарность за успешное выполнение намеченного плана. Представительство Якутской республики при Президиуме ВЦИК со своей стороны отмечает плодотворную работу профессора Виттенбурга и комиссии по изучению ЯАССР и его отзывчивое отношение к запросам якутских научных организаций. Правительство в своей практической работе не раз пользовалось ценными советами профессора П.В. Виттенбурга как человека сведущего с научной стороны вопросами Якутии.

Представитель ЯАССР при Президиуме ВЦИК С.Ф. Гоголев»[156].

Тем не менее 25 ноября 1929 г. В.Л. Комарову и А.Е. Ферсману пришлось подписать приказ: «На основании постановления Комиссии по проверке аппарата Академии наук СССР часть II: по Комиссии изучения Якутской автономной республики ученый секретарь Виттенбург П.В. снимается с административных должностей в Академии наук в двухдневный срок. Комиссия по проверке Академии наук не возражает против использования П.В. Виттенбурга на научной работе»[157]. На следующий день 26 ноября Виттенбург передал дела ученого секретаря КЯР временно исполняющему обязанности В.Н. Васильеву, этнографу экспедиции. Павел Владимирович все 5 лет не брал отпуск и теперь просил выдать компенсацию за последний год.

П.В. Виттенбург остался членом Президиума КЯР, продолжая по существу работать, как и прежде – писать отчет о Якутской комиссии и экспедиции по просьбе Госплана СССР, выезжать по вызову на заседания Полярной комиссии С.С. Каменева, выступать на разных конференциях с докладами, получать персональные приглашения на научные конференции за границу – в Копенгаген (Международный полярный год), Берлин (Аэроарктик), Цюрих (фотометрия).

В это время выяснилось, что полёт Ф. Нансена на дирижабле к Аляске так и не состоялся, Нансен скончался 13 мая 1930 г.

Несмотря ни на что В.Л. Комаров стремился издать второй том сборника «Якутия», который дал бы сводку современных знаний о Якутии, полученных за последние годы. Денег у Академии наук не было.

Одновременно в газетах развернулась травля Академии наук и КЯР. «Ленинградская правда», «Красная газета» и «Студенческая правда» (орган ЛГУ) шельмовали Академию наук. В.Л. Комаров был вынужден писать в газеты опровержения, студенты ленинградских вузов – якуты также возмущались клеветой печати.

Арест

Время быстро менялось. Новый состав правительства Якутской автономной республики и Якутского представительства в Москве пришли к выводу, что «необходимо коренным образом и спешно переработать отчет работы КЯР и Якутской экспедиции за пять лет сообразно тому, что этот отчёт будет предпослан новому пятилетнему плану экспедиции и поэтому должен быть увязан с ним общей концепцией»[158].

Новые задачи Якутии в развитии производительных сил теперь сместились в социалистическом направлении[159]. Экономист М.К. Расцветаев выехал в Якутию строить колхозы.

Несмотря на сложную обстановку, Павел Владимирович закончил одну часть сводного труда, а именно – описывающую деятельность самой комиссии. Президиум многократно торопил издательство его напечатать, а другая часть, – итоги экспедиционной деятельности, которая тоже была написана, но ей предстояло обсуждение членами экспедиции, которое не состоялось в силу происходивших перемен. К сожалению, в Санкт-Петербургском архиве Академии наук никаких следов от этого сводного труда не осталось. Скорее всего, они пропали в недрах ГПУ, конфискованные с бумагами Виттенбурга.

Вторым местом работы Виттенбурга в академии был Геологический музей, в котором он руководил Отделом геологии полярных стран. Подразделение комиссии Фигатнера – Локальное бюро занималось реорганизацией Геологического музея. 8 января 1930 г. на заседании Ученого совета музея Локальным бюро было предложено ликвидировать отдел полярных стран и собрание сибирских коллекций. Павел Владимирович представил записку о планах работ Полярного отдела, после подробного обсуждения вопроса о целесообразности и своевременности их упразднения директором музея Ф.Ю. Левинсоном-Лессингом было предложено голосование: 8 человек были против упразднения, 3 за и 4 воздержались. В итоге было решено Геологический музей превратить в три института или отделения: геологии, палеозоологии и петрографии[160].

П.В. Виттенбург продолжал преподавать в Ленинградском университете на географическом факультете, читать курс «История исследования Арктики и Антарктики» и заведовать кабинетом полярных стран. Его ассистентом была М.А. Лаврова.

Трансформация Академии наук происходила своим чередом. В начале апреля 1930 г. на заседании комиссии по реорганизации учреждений АН СССР произошел пересмотр устава академии. Вел заседание новый академик В.П. Волгин. О реорганизации учреждений I отделения (куда входил Геологический музей) доклад делал тоже новый академик А.Н. Бах, а о слиянии учреждений Общего собрания доложил новый академик А.А. Архангельский. Предлагалось слить КЕПС, КЭИ, КЯР, КИЗ и Тихоокеанский комитет в Совет по изучению производительных сил СССР. Постановили – проект Совета принять, внеся в него ряд дополнений и поправок, в том числе КЯР превратить в одну из комиссий Территориального сектора по изучению производительных сил СССР[161].

Временно исполняющий обязанности ученого секретаря В.Н. Васильев в письме от 18 октября 1930 г. написал своему знакомому Андрею Петровичу: «Вы уже знаете, что Якутская комиссия, как таковая, самостоятельное свое бытьё прекратила. Она входит в качестве якутской секции Территориального сектора в Совет Академии наук по изучению производительных сил СССР»[162].

Комиссия Фигатнера в 1930 г. свою «работу» закончила.

В результате ее «деятельности» в Академии наук было снято с работы из 260 штатных сотрудников 128 человек, из 830 сверхштатных – 520. Всего 648 человек. Арестовано 86 человек. Аресты шли с 1 июля 1929 по 30 декабря 1930 г.[163] Уезжая из Ленинграда, Фигатнер заявил: «Сейчас Академии в старом виде нет, она сломана»[164].