Чтение онлайн

Йозэль от внезапной нападки аж глаза под лентой открыл. На деле его отношение к религии не меняло в сложившейся ситуации ничего — он по-прежнему был «несчастным калекой, которому требовалась помощь». Но подыграв однажды, останавливаться было уже нельзя. Роль стоило отыграть до конца, дабы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Вы правы, — он вновь смиренно склонил голову, — я не монах. Монахам пристало проводить жизнь вдали от мирской суеты, вознося молитвы своим богам. Я же простой адепт, путешествующий в поисках просветления, — Берни тут же замолчал и что-то буркнул себе под нос, а Ясмин, якобы со знанием дела, согласно замычал и ткнул товарища в бок. — А теперь, с вашего позволения, я бы хотел пройти внутрь. Уже довольно холодно, а мои одежды совсем не пригодны для такой погоды.

Йозэль развернулся туда, где, как ему казалось, должен был находиться вход, но рука его нелепо рассекла пустоту. В следующую же секунду Ясмин распахнул дверь и легонько подтолкнул парня в нужном направлении, не забыв предупредить о порожке. Парень благодарно кивнул и с удовольствием окунулся в тепло помещения, вопреки ожиданиям даже близко не похожее на «Розу». Йозэль затормозил у входа, почувствовав тонкий аромат парфюма, смешивавшийся с запахом травяного настоя. Ни еды, ни алкоголя, ни шумных посетителей. Лишь чайная чашка легонько звякнула о блюдце, отодвинулся, заскрежетав по полу, стул, и приятный женский голос огласил:

— Добро пожаловать в гостиный дом «Врата в осень»! Мы всегда рады новым гостям! Чем я могу вам помочь?

Стражник вновь подхватил Йозэля под руку и довел его до невысокой стойки, из-за которой поднялась управительница. Парень тут же склонил голову, приветствуя женщину, и стал неловко ощупывать себя в поисках кошеля.

— Молодой священник, — склонившись к управительнице, прошептал Ясмин, — слеп как крот. Скажите, дорогая, — добавил он в тон немного игривости, — могут ли два стража порядка передать его в ваши заботливые руки?

Йозэль незаметно фыркнул, но продолжил копаться в складках ткани, будто ничего и не слышал. На самом деле парень прекрасно помнил, где находился кошель с его гонораром, но светить золотом «адепт, ищущий просветления» не собирался — вопросов много возникнет да и неизвестно, во сколько ему обойдется лечение. Однако, чем дольше Ясмин говорил с управительницей, едва сохранявшей самообладание, выслушивая топорные комплименты, тем сильнее укоренялась в голове мысль, что это далеко не дешевая гостиница. О чем только думал этот стражник, приводя его сюда?! Решил покрасоваться перед барышней? Чудно! Вот только что теперь с оплатой делать?

— Комната на первом этаже будет стоит десять серебряных монет за сутки, — спокойно и доброжелательно произнесла управительница.

Десять серебряных?! Они, что, в гостинице на центральной площади? Откуда такие расценки? Йозэль откровенно запаниковал, и всякие остатки благородства слетели, позволив проскользнуть в голову не слишком благонравной идее. Чуть подрагивающими руками он достал свой кошелек, в котором отродясь не водилось столько серебра, и со скорбной миной протянул его управительнице.

— Скажите, госпожа, хватит ли здесь денег хотя бы на ночь. Эти добрые господа и так потратили на меня слишком много времени, мне не хотелось бы беспокоить их еще.

В холе гостиницы повисло неловкое молчание. Женщина, жаждавшая поскорее вытурить приставучего стражника, даже не сразу обратила внимание на гостя, которого тот привел. В смешанных чувствах стражники переглядывались с управительницей, пока Йозэль продолжал стоять, склонив голову и вытянув кошель на обеих руках, и мысленно проклинал их медлительность. Наконец, тряпичный мешочек подняли с его ладоней. Скудные запасы меди и серебра зазвенели в руках управительницы, когда та вновь надолго замолчала.

— Д-да, — голос ее заметно дрогнул: денег совершенно точно не хватало, но выставить слепого юношу на улицу просто рука не поднималась. — Подождите немного, я запишу вас и покажу комнату.

Раздались удаляющиеся шаги женщины. Ясмин грузно проследовал за ней

— Сколько не хватает? — шепотом спросил он. — Давайте, я доплачу, раз уж сам притащил его к вам.

— Играйте в благородство в другом месте, Ясмин, — так же шепотом ответила управительница. — Вы мне нисколько не интересны, и я бы предпочла, чтобы вы в принципе перестали приводить ко мне… кого бы то ни было!

Ясмин тяжко вздохнул и отошел. Об столешницу ударилась россыпь монет.

— Что ж, господин адепт, бывайте! — радостно произнес он, будто никакого разговора за стойкой и в помине не было. — Может, напоследок скажите какое напутствие, до которого просветились?

Йозэль чуть пошатнулся под тяжестью чужой руки и повернулся к стражникам лицом. Он ненадолго замолчал, будто вглядываясь в собеседника. Пару минут он стоял с самым одухотворенным лицом, внутри кипя и содрогаясь от ужаса. Напутствие? Какое еще напутствие?! Может, еще благословить на любовь да богатства? Вся жизнь проносилась в сознании Йозэля, но в ней не было никаких бесценных знаний, которые он мог бы поведать Ясмину. Вдруг, когда паника в душе Йозэля перешла все мыслимые границы и грозила вот-вот сорвать с него всю маскировку, в груди словно что-то шевельнулось, и губы против воли произнесли:

— Не стоит бездумно доверять тому, что видишь. Часто за самым благородным ликом стоят недобрые намерения, — он сказал это и осекся, едва удержавшись от того, чтобы закрыть рот ладонями, но, кажется, стражник не понял, что Йозэль говорил о себе.

Он лишь сдержанно поблагодарил за "мудрость" и вышел за дверь, за которой уже его напарник с подозрением произнес:

— А не тот ли это "благой лик", о котором судачит гильдия воров?

— Не говори глупостей! Разве может слепец быть тем мошенником? И хватит всюду приплетать эту «гильдию». Будто бы воры стали объединяться!

— Держи глаза шире, и поймешь, что это никакие не сказки, Яс, — фыркнул Берни. — Ладно, смотри сам, но если это он и есть — меня тут не было, я ничего не знаю!

Облегченно выдохнув, Йозэль подошел вплотную к стойке, где женщина делала вид, что что-то записывает. Парень быстро сообразил, что, задумавшись, женщина малость забыла о его присутствии, и несколько раз кашлянул.

— Они уже ушли, — с улыбкой произнес он. — Можете перестать претворяться.

— Как вы?..

— Вы не спросили моего имени, чтобы записать его в книгу учета.

Женщина тяжело вздохнула и опустилась на стул. Единственная встреча выжала из нее все соки, и даже Йозэлю захотелось сочувствующе похлопать ее по плечу.

— Я приношу свои извинения за это… недоразумение, — голос ее быстро выправился, возвращаясь к первоначальному спокойствию, хотя ни о каком радушии речи уже не шло и в тоне то и дело мелькала нервозность. — Это личное, прошу вас не придавать услышанному какого-либо значения, — тонкие мягкие ладони вдруг коснулись его собственной руки и вложили в нее кошель, нисколько не полегчавший. — Возьмите назад. За вас заплатили, — пояснила женщина и сгребла серебро со стойки.