Чтение онлайн

Клиффорд оттолкнул няньку-таитянку и двух санитаров-шотландцев, всех троих, вскормленных на хлебах государственной медицины и перешедших в частную клинику, и, поскольку никто не мог сказать ему, где искать Хелен, пошел вперед по тускло освещенным коридорам, решительно распахивая двери.

Несчастные женщины, изумленные его вторжением, сидели на кроватях кто в оборках ночных рубашек, кто в байке пижам, и все глядели вслед ему с тайной надеждой: может быть, он и есть их спаситель, их рыцарь в сияющих доспехах, который придет, и все само собой разъяснится и образуется. Но, конечно, он был не их рыцарь: он был рыцарь Хелен.

Он нашел Хелен на тележке в боковом отсеке: она была в белой сорочке, в тюрбане на голове, и над ней склонилась медсестра. Хелен была без сознания, под наркозом, готовая к отправке в операционную. Клиффорд некоторое время боролся с медсестрой за право владения каталкой.

— Или эту женщину доставят сейчас же в палату, или я вызываю полицию! — и он со злости зажал пальцы сестры между винтами каталки. Сестра завизжала. Хелен даже не пошевелилась. Появился доктор Ранкорн, чтобы узнать, в чем дело.

— Пойман на убийстве с поличным! — ядовито сказал ему Клиффорд, и так оно и было на самом деле.

Доктор Ранкорн только что сделал сложный аборт с близнецами, да еще и на довольно большом сроке беременности. Он не мог допустить в своей клинике такого весьма распространенного брака в работе, когда абортировался лишь один плод, а второй, незамеченный врачом, но замеченный чуть позже изумленной матерью, продолжал развиваться. Нет уж, если дало касалось близнецов, будьте покойны, доктор Ранкорн доведет дело до конца — выкорчует и второй плод.

— Эта юная леди поступила на предмет профилактической чистки матки, — заверил он, — по своей собственной воле. А поскольку ваш брак не оформлен, у вас нет никаких юридических прав.

Услышав это, Клиффорд попросту толкнул его, и доктор Ранкорн упал на пол и раскровянил себе нос. Хотя мне и жаль, но никто из персонала не бросился ему на помощь. Его не любили в клинике.

Клиффорд был прав, применив насилие. Иногда насилие оправдано. В его жизни с Хелен Клиффорду пришлось применять насилие трижды. Первый раз — к отцу Хелен, который пытался разлучить его с Хелен; второй — к доктору Ранкорну, который пытался лишить его ребенка; третий раз мы пока не рассматриваем, однако он также связан с Хелен.

— Ну, хорошо, — проговорил доктор Ранкорн, упав, — я вызываю санитарную машину. Вы ищите неприятностей на свою голову.

Когда за носилками с Хелен закрылись дверцы, доктор Ранкорн сказал Клиффорду:

— Вы напрасно тратите свое время на эту женщину. Такие — не что иное, как просто сучки. То, что я делаю, я делаю не из-за денег. Я делаю это для того, чтобы избавить человечество от генетического загрязнения, а младенцев — от адского существования.

Удар в лицо сделал пухлые щеки доктора еще пухлее, а его толстые пальцы стали похожи на слизняков; как ни странно, доктор, видимо, искал у Клиффорда оправдания. Однако Клиффорд был неумолим, поскольку стал еще более презирать доктора за его лицемерие. Однако с сожалением должна заметить, что некоторая часть этого презрения предназначалась и Хелен тоже, поскольку — даже оставив в стороне цель ее приезда в клинику — пребывание в столь вульгарном и ужасном месте запятнало ее, причем навеки.

Санитары внесли все еще бесчувственную Хелен на второй этаж и оставили на постели, предложив Клиффорду вызвать врача, а затем уехали (позже клиника «Де Вальдо» прислала Клиффорду чек за вызов бригады, который он не стал оплачивать). Клиффорд сел возле Хелен, он смотрел на нее и думал.

Он не стал вызывать врача: он рассудил, что с нею все будет в порядке. Хелен тихо и ровно дышала. Анестезия вызвала глубокий сон. Ее лоб был влажным, а прелестные завитки волос ниспадали на щеки. Тонкие сосуды на висках просвечивали голубым; темные густые ресницы бросали тени на бледные щеки; брови изгибались легкой, однако изящной и уверенной дугой. Большинство лиц, чтобы стать привлекательными, нуждаются в оживлении; лицо Хелен было прекрасно даже во сне: оно было настолько живописно, приближаясь к ликам старых мастеров, насколько Клиффорд мог только мечтать.

Вся ярость Клиффорда ушла. Это прекрасное существо было матерью его ребенка. Теперь Клиффорд был уверен, что гнусные намеки Энджи абсурдны: иначе он так сильно не ощутил бы близость мига гибели ребенка.

То было первым подвигом спасения. Клиффорд не сомневался, что будут и другие. Теперь он видел слишком ясно, что Хелен способна и на обман, и на безрассудство; она грешила и недостатком благоразумия, и, что хуже, недостатком вкуса. Его ребенка — отдать в отвратительные руки доктора Ранкорна! А по мере взросления Хелен эти ужасные ее качества проявятся ярче.

Ребенка нужно защитить.

— Я об этом позабочусь, — громко и уверенно произнес он. — Не волнуйся.

Сентиментально и глупо! Но, полагаю, он имел в виду не Хелен, а Нелл.

Днем Клиффорду необходимо было быть в офисе. Выставку Иеронима Босха собирались продлить еще на три месяца. Надо было провернуть уйму дел: максимум «паблисити» для галереи — максимум выгоды для себя. Но Клиффорд не трогался с места. Он провел рукой по ее лбу. Как только он увидел ее, в тот же момент пожелал, чтобы она принадлежала ему — и только ему; и потому, что она была дочерью Джона Лэлли тоже, и это — он был уверен — даст в будущем ему больше, чем все миллионы отца Энджи. Однако вплоть до предыдущей ужасной ночи он не понимал, как сильно любит ее. И в своей любви он сам себя подвергал опасности: разве есть женщина, что действительно была бы верна? Его собственная мать предавала отца по меньшей мере пять раз в год, так отчего же Хелен быть иной?

Но теперь появился ребенок — и в этом ребенке для Клиффорда сфокусировалось все эмоциональное вдохновение, вся вера в лучшее в человеке. Да и взять хотя бы ту же Хелен: ведь она пыталась спасти как себя, так и Клиффорда.

Хелен пошевелилась, проснулась и, увидев Клиффорда, улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ.

— Все в порядке, — проговорил он. — У тебя будет ребенок. Но почему ты ничего не сказала мне?

— Я боялась, — просто ответила она. И добавила, вручая себя его заботам. — Тебе нужно теперь как-то все уладить. Не думаю, что я смогу.

И добавила несколько слов. Клиффорд, прикинув толщину талии невесты на свадьбе, позвонил тут же родителям и сказал, что венчания в церкви не будет. Лучше он снимет зал.

— Но это же так обычно и неинтересно, — пожаловалась Синтия.

— Все нормальные люди так женятся, — сказал ей Клиффорд. — Это современно. Божье присутствие не обязательно.

— Тем более, его заместителя тут, на земле, — добавила неожиданно Синтия.

Клиффорд рассмеялся: вопрос был улажен.

В конце концов, «все нормальные» — это не одно и то же, что «абсолютно все».

Свадьба Хелен Лэлли и Клиффорда Уэксфорда состоялась летом 1965 года. На Хелен было свободное атласное платье кремового цвета, отделанное бельгийскими кружевами. Все приглашенные единодушно считали, что из нее вышла бы модель, до того утонченно-изысканна была Хелен. Но на самом-то деле Хелен была для модели слишком пухленькой в свои двадцать с небольшим; это уже потом, когда усталость, заботы и время истончили ее, она могла бы вполне зарабатывать на жизнь этой профессией.