Чтение онлайн

— Давненько не виделись, — дружелюбно улыбаясь, сказал незнакомец певучим грудным тенором.

Дядька не помнил этого человека, но тот, очевидно, хорошо его знал — хорошо и коротко.

— Кто я такой, Дядька? — весело спросил незнакомец. Дядька так и обомлел. Неужели это Стоуни Стивенсон, бесстрашный друг?

— Стоуни? — прошептал он.

— Стоуни? — Чужак расхохотался. — О господи, — сказал он, — не раз мне хотелось очутиться на месте Стоуни, и кто знает, сколько раз еще захочется.

Земля дрогнула, в воздухе пронесся вихрь. Все космолеты вокруг рванулись вверх и исчезли.

Дядькин корабль остался теперь совершенно один в этом секторе железной равнины.

— Твой полк уже отбыл, Дядька, — сказал незнакомец, — а ты не с ним. Тебе не стыдно?

— Кто ты такой? — спросил Дядька.

— Кому нужны имена во время войны? — Незнакомец положил большую руку на плечо Дядьки. — Эх, Дядька, Дядька, нелегко сложилась твоя судьба.

— Кто доставил меня сюда? — спросил Дядька.

— Военная полиция.

Дядька мотнул головой. Слезы потекли по его щекам. Он потерпел поражение. Теперь скрытничать незачем, даже в присутствии того, кто вправе решать, жить ему иди умереть. Что касается жизни или смерти, бедному Дядьке было уже все равно.

— Я… я хотел собрать вместе свою семью, — выговорил он. — Вот и все.

— Марс — неподходящее место для любви, и уж вовсе неподходящее — для семейного человека, Дядька, — сказал незнакомец.

Это был, конечно, Уинстон Найлз Рамфорд, марсианский главнокомандующий. В действительности он не был десантником, но имел право носить любую форму — единственная в своем роде привилегия.

— Дядька, — сказал Рамфорд, — здесь, на Марсе, разыгралась самая грустная из известных мне историй любви. Хочешь расскажу?

— Однажды, — начал Рамфорд, — некий человек летел в летающей тарелке с Земли на Марс. Он добровольно завербовался в марсианскую армию и уже носил блестящую форму подполковника ударных пехотных частей. Он чувствовал себя превосходно — на Земле он страдал комплексом неполноценности и, подобно всем людям, страдающим таким комплексом, обожал военную форму. Память ему пока не очищали, антенну не устанавливали, но он был уже настолько верноподданным марсианином, что ему, не имевшему понятия о военной подготовке, присвоили звание подполковника и разрешили командовать на корабле.

Рамфорд поднял вверх палец, и Дядька ужаснулся, увидев, что палец полупрозрачен.

— На корабле была одна запертая каюта, куда запрещалось входить, — продолжал Рамфорд. — Члены экипажа дали тому человеку понять, что в каюте томится самая прекрасная женщина, какую когда-либо доставляли на Марс, и что любой мужчина, увидев ее, мгновенно теряет голову. А любовь, сказали ему, деморализует любого солдата, кроме, конечно, видавшего виды профессионала. Новоиспеченного подполковника оскорбило, что его не считают профессионалом, и он буквально засыпал членов экипажа рассказами о своих любовных похождениях. Но хвастовство привело лишь к тому, что авторитет, полагавшийся подполковнику по чину, исчез: и экипаж, и даже новобранцы стали относиться к нему как к шуту гороховому. Ясно было, что вернуть утраченное уважение он мог только одним способом — завоевав расположение красавицы, заточенной в каюте.

Самолюбие подполковника было жестоко уязвлено, оно не давало ему покоя, кусалось, жгло, буквально разрывало его на части.

Как-то раз офицеры устроили в кают-компании попойку, — продолжал Рамфорд, — подполковник сильно перебрал, и язык у него развязался. Он опять начал хвастаться земными похождениями и вдруг заметил на дне своего бокала ключ от заветной каюты.

Подполковник немедля отправился туда, вошел и закрыл за собой дверь. В каюте царила тьма, но подполковник был осиян парами спиртного и предвкушением триумфальной победы, о которой он возвестит на следующий день за завтраком.

В темноте он легко овладел женщиной, поскольку та вконец обессилела от страха и снотворных таблеток.

Подполковник отнюдь не чувствовал себя героем — напротив, ему стало не по себе. Он включил свет, чтобы хоть в красоте женщины найти оправдание своему скотскому поступку, — с грустью рассказывал Рамфорд. — На койке, скорчившись, лежала ничем не примечательная женщина лет тридцати. У нее были красные глаза, а лицо распухло от слез и отчаяния.

Более того, подполковник знал ее: эта женщина, по предсказанию гадалки, в один прекрасный день должна была родить ему ребенка. Когда он видел ее в последний раз, она казалась царственной и гордой, теперь же лежала такая сломленная и несчастная, что бездушный подполковник и тот ее пожалел.

Впервые в жизни подполковник осознал то, что большинству людей так и не дано понять: он не только жертва жестокой судьбы, но вдобавок ее орудие. В первую их встречу эта женщина обозвала его свиньей. И теперь своим поведением он доказал, что достоин такой клички.

Как подполковнику и предсказывали, происшествие это погубило его как солдата. Убитый сознанием собственной вины, отныне он, искупая грех, старался причинять рекрутам как можно меньше боли. Тем самым он надеялся заслужить прощение и понимание той женщины.

Когда корабль прибыл на Марс, подполковник случайно узнал из одного разговора в Центральном госпитале, что ему вычистят память. Тогда он написал себе первое письмо, где перечислил все, чего не хотел забывать. Первое письмо было целиком посвящено обесчещенной женщине.

После того как ему вычистили память, он разыскал ее и обнаружил, что она его не помнит. Больше того, она носила под сердцем его ребенка. И он решил добиться ее любви, а через нее завоевать любовь ребенка.

Вот что он пытался сделать, Дядька, — говорил Рам-форд, — и не однажды. Но неизменно терпел поражение. И все же эта цель по-прежнему оставалась для подполковника главной в жизни.

А поражения он терпел, Дядька, не только из-за холодности женщины, но и из-за разработанной психологами системы, положившей в основу марсианского общества не духовные идеалы, а здравый смысл. Стоило подполковнику в чем-то убедить женщину, как бездушная система тут же наставляла ее на путь истинный, вновь делала праведной марсианкой.

Оба они, и мужчина, и женщина, были частыми пациентами психиатрических лечебниц. А ведь представить только, что этот совершенно опустошенный мужчина был единственным марсианином, размышлявшим и писавшим как философ, а несчастная опустошенная женщина — единственной марсианкой, сочинившей стихотворение.

Боуэз вернулся на ротный корабль из города Фебы, где он разыскивал Дядьку.

— Черт побери! — обратился он к Рамфорду. — Неужели все улетят без нас? — Тут он заметил Дядьку. — Черт побери, браток! Твоему напарнику здорово из-за тебя досталось. Как ты сюда попал?

— Как все, — сказал Рамфорд.

— Нам надо догонять своих, напарничек, — сказал Боуэз. — Наши не пойдут в атаку без ротного корабля. Чего ради им сражаться?

— Ради привилегии оказаться первой армией, которая погибнет за правое дело, — сказал Рамфорд.