Чтение онлайн

Митька потер лицо руками. Внезапно Богдан сообразил, что напарник выглядит утомленным, более того — вымотанным. 'Как это раньше не бросалось мне в глаза?' — подосадовал он. Занятость собственными проблемами привела к критичному снижению внимания. А ведь балагур Пелев удачно прятался под маской неунывающего острослова. Дан впервые заметил следы усталости на лице друга.

— Не пялься, — огрызнулся Митька и чересчур бодро улыбнулся. — А родители вьюношей, или точнее сказать — молодых людей, граждане со связями, достаточно влиятельные господа. По слухам, немало пострадавшие в свое время от чад. Как понимаешь, наше начальство, сложив лапки на пузе, не сидит. Гоняют младших инспекторов нещадно, чтобы нарыть по теме и нам передать. Диалог нон-стоп. Вот поэтому и хочу я спать нечеловечески, — произнес Пелев и погрозил пальцем Богдану. — Необходимо проверить отчеты за последние полгода, год, до нападения пиратов. Ищи необъяснимые тепловые следы, объекты, проскакивающие мимо спутников, но достаточно крупные и медленные, чтобы не быть метеорами. У наших техников кое-что не сходится. На Земле обнаружили следы взлома и корректировки информации со спутников, поступавшей в тот период со станции. Что ты еще узнал?

— Ивор Джерски в серьезной конфронтации с Леопольдом. Они терпеть друг друга не могут. Завтра я иду в лабораторию. А сегодня порасспрошу психолога о его деятельности еще. Кроме того, Дана поставила жучок в мою каюту.

— И?

— Сам знаешь, не сработает. Но я не стал ее спугивать. Она слышит наши с ней разговоры и мое пение по вечерам.

— У, бедняга, — зло усмехнулся Пелев, — правильно. Пусть считает, что держит руку на пульсе. Пока она занимается самообманом, мы можем спокойно работать. Ты, главное, проще относись ко всему, ладно? Если она та, за кого ты ее принимаешь, жалость неуместна. Наконец, главная новость. Напряги извилины как следует. Я получил сообщение по поводу Кристиана. Наша птичка вроде как уволилась и отбыла на Эзарус, да? Но до пункта назначения не добралась. Имел место быть инцидент. Через сутки после отбытия транспортер, летящий со станции порожняком (не считая случайного пассажира), получил сигнал бедствия от некоего корабля. Там у них оказались незначительные поломки в системе жизнеобеспечения, но по идиотскому совпадению и чьей-то халатности не было запасного блока. Они пристыковались, починились, и транспортер продолжил путь. Но до этого Вайдер пересел на означенный корабль, который сразу отбыл неизвестным курсом. Возможно, парень любит играть в самоубийцу. Только так я могу назвать желание путешествовать с командой, которая не заботится о безопасности судна. Но наиболее вероятный вариант — саботаж. Режиссированное представление, в котором участвовали обе стороны. Иначе как притянутой за уши историю с блоком не назовешь. Слишком просто.

Капитан докладывать о пересадке пассажира не стал, отметил в отчете и забыл. Естественно, не случись трагедии, никто бы судьбой Кристиана не заинтересовался. Теперь же я должен провести сравнительный анализ и связаться с Землей для подтверждения данных. Ты иди к Джерски и тоже постарайся использовать время с пользой. Нам нужны результаты.

Богдан кивнул и поднялся. В голове его крутились кусочки, постепенно превращаясь в единое целое — картину событий. Ему показалось, что они очень близко подобрались к истокам интриги и самому преступлению, но чего-то по-прежнему не хватало. Какой-то маленькой детали, необходимой для понимания. Отныне, он станет еще осторожнее. У Дана складывалась впечатление, что Митька сильно преуменьшал, говоря о круговой поруке, связывающей сотрудников станции.

Похоже, речь шла о крови.

Мы шли по набережной, приближаясь к порту. Тяжелые, просевшие борта кораблей натужно поскрипывали, глухо ударялись о причалы и затем снова спешили назад за волной.

Суета, шум, крики и ругань — привычное для этого времени суток противостояние между грузчиками, купцами, моряками и покупателями, приехавшими забирать свой товар. Сезон начался удачно, и пристань была заполнена представителями всевозможных рас. Больше всего, прямо как красной тли, на ней суетилось людей и катаринцев. Кое-где в толпе попадались и волосатые сенты.

Странные существа. Низкого роста, смуглые, у большинства круглые, близко посаженные глаза навыкате и покрытая густыми длинными волосами — почти что шерстью — кожа. Когда-то, как рассказывал Стоуш, они были практически безволосы, но когда в кровь потомков мешлингов проникли гены шантийцев, стали стремительно меняться и вскоре переродились в отдельную расу. Мешлинги, свято хранящие чистоту вида, таких родичей изгоняли и родней себе не считали. Жили они маленькими кланами и постепенно вырождались. Близкородственные браки, как учил меня отец, ни одной популяции пользы еще не приносили. А сенты, те скрещивались с людьми и шантийцами, приобретали все больше черт последних и меньше своих предков. Потом на их руках и ногах стали расти густые жесткие волосы. Несколько поколений спустя, уже как отличительный признак расы, волосяной покров появился у мужчин почти на всем теле — спине, животе, ягодицах. У женщин сентов пока еще оставался мягкий пушок. Не помню, чтобы я видела их у нас в селе. Но когда мы со Стоушем выезжали в большие города на его работу, много кого довелось повстречать.

В родных мне Холмогорах жили преимущественно кельды. Эти являлись прямыми потомками ящеров и с низшими, как они их презрительно называли, расами категорически отказывались любезничать. Удивительно, как много предрассудков и высокомерия оставалось в старших видах по отношению к молодым, смешанных кровей и куда более мягких в своих взглядах. К низшим кельды относили и катаринцев, тоже, между прочим, потомков ящеров. Но младших братьев они не уважали. Хотя сами ничем особенным не выделялись — занимались земледелием и разводили скот на продажу. Зато сохранили рудиментные мешочки под когтями и при желании могли накапливать и выпускать яд. Среди воров и наемников было немало гордо-пренебрежительных к прочим расам кельдов. Их чутье, острое зрение и ядовитые когти высоко ценились заказчиками и главами кланов второй и третьей ступеней. Но вот из-за непомерной агрессивности и недальновидности, а порой яростной несдержанности, сами они выше третьей ступени поднимались редко.

Нас постоянно толкали. Дорогу пересекали грузчики, волочившие или катившие на тележках мешки и ящики. Одни из них пыхтя, тащили на плечах тяжелые тюки с мукой, другие осторожно переносили хрупкие корзины с бьющимся товаром, клетки с птицей, упакованную в плотную кожу или свернутую рулонами дорогую ткань.

Поначалу, Крис просто мрачно уворачивался, зло посматривал колючим взглядом по сторонам и довольно грубо толкал нерасторопных. Его явно опасались и даже боялись, пытались не задевать, но в такой толкучке все равно не получалось. Наконец, он схватил меня за руку и потащил за собой. Мы практически влетели по сходням на корабль. Я ощущала ту же смутную тревогу, что, уверена, чувствовал сейчас Крис. С самого начала человек этот показался мне самоуверенным, сильным, даже наглым. Таким не свойственно испытывать страх. А сейчас он явно чего-то опасался, нервничал, что и отражалось на его поведении. Он толкнул меня в спину, заставляя пройти вперед, и сразу повернулся к приземистому катаринцу, стоящему у сходней на палубе.

Внезапно я почувствовала чей-то взгляд, скользящий вроде как мимо, но на самом деле ненавязчиво изучающий. Неприятное, щекочущее спину ледяными мурашками предчувствие заставило меня немедленно насторожиться. Я надвинула капюшон пониже на нос и мягко отступила к борту, спрятавшись за выступающими деревянными деталями. Кто-то нашел меня и этот 'кто-то' не был другом. Таким взглядом чаще всего рассматривают потенциальную добычу. Крис, похоже, тоже думал о чем-то нехорошем, его жесты и те обрывки фраз, что я услышала, наводили на мысли о преследовании. Он закончил разговор, подошел ко мне и снова довольно грубо ухватил за локоть. Я стала упираться, уж не знаю зачем. Скорее всего, из чистого упрямства. Крис нахмурился, но разборок затевать не стал, просто поволок за собой. Мы спустились по крутой, узкой лестнице на закрытую нижнюю палубу. Только когда оказались в каюте, мужчина прервал тяжелое молчание:

— Скоро отчаливаем. Когда догрузят топливо, корабль будет полностью готов к отплытию. Но прежде, чем покинем материк, мне необходимо закончить свои дела. Для этого необходимо уйти. А ты начинаешь утомлять демонстрациями характера. Послушай — будь паинькой, не пытайся создавать лишние проблемы нам обоим. Поняла?

— Не оставляй меня одну.

— Не понял?

— Ты сам говорил, за мной охотятся. А слежку я чувствую кожей. Кто-то преследовал нас, до самого корабля пас. Если наемник увидел, как мы садимся на корабль, то знает, другого шанса не будет.

— Талантливые убийцы в любом случае найдут способ добраться до жертвы, — Мужчина улыбнулся холодной и жестокой улыбкой, — но на этом корабле их нет. Просто сиди тихо, и скоро будешь в безопасности. Послушай, Келан, ведь если бы я не сказал о наемниках, ты и не беспокоилась бы.

— Я знала, что меня преследуют, только не знала кто. Все это время была на шаг впереди. Теперь преимущество утеряно. Но как они узнали, что я здесь, понятия не имею. Возможно, волшебники им открыли в волшебном зерцале?

Крис хмыкнул с таким пренебрежением, что могла бы поклясться, он смеется над моим невежеством. Словно и не верит, что я говорю серьезно.

— Расслабься. Это не зерцало. Я волшебник, помнишь? Я бы знал. Случайность.

'Да не бывает в таких делах случайностей!' — хотелось закричать мне. Ведь я городом промахнулась. Откуда знать наемникам?

— Не запирай меня здесь. Не оставляй как овцу на заклание.

— Хватит истерик. Надоела! Сиди и жди.

Я прислонилась к стене. Услышала, как снаружи поворачивается ключ, закрывая дверь в каюту. Пол под ногами мягко покачивался. Непривычное и не особо приятное ощущение. Присела на кровать в моей маленькой камере. Я всегда доверяла интуиции, не стану отмахиваться от ее предупреждений и сейчас. Чувствую же, грозит опасность. Бежит ледяными мурашками по позвоночнику, давит в затылок недобрым взглядом.