Чтение онлайн

На самом деле проявлялась проблема. Незаметный еще пару недель назад живот внезапно стал увеличиваться буквально на глазах. Оказывается ребенку-то уже почти четыре месяца. На рахит больше не сошлешься, а скоро даже виртуозное владение техникой драпировки не спасет. Тянуть время, пытаясь держать волшебника в неведении? Но вот когда скрывать будет уже невозможно, что тогда? В обозримом будущем нет возможности попасть к лекарю. Практический опыт в этой области у меня тоже отсутствует. Да, сейчас бы очень пригодился совет отца или его помощь. Вот уж кто точно знал. Но жевлар далеко, а его жизнь, кстати, зависит от меня. Вот так…

Как хочется разрыдаться от бессилия!

Я вцепилась пальцами в деревянные поручни. Откуда такие мысли? Ведь еще несколько минут назад была почти счастлива. Из каких таких глубин взялся внезапный приступ отчаянья? Оставалось лишь мрачно вглядываться вдаль и настраиваться на борьбу.

Море красиво в любое время суток. Ночью — величественно-грозное, таинственное. С серебристой рябью и лунной дорожкой на воде. Утром морская гладь обычно светла, безмятежно синяя, в бликах солнечных искр и легкой дымке тумана.

— Эй! — я нахмурилась и повернулась на оклик. Лирический порыв унесло порывом ветра. У лестницы стоял Крис. — Ты долго дышать еще собираешься?

Молча покачала головой в ответ. Волшебник скривился, но после краткого раздумья присоединился ко мне. Встал рядом, небрежно положил ладони на мокрое дерево.

Я обратила внимание на его руки. Мощные, но не короткие пальцы, ногти чистые, ровно подрезанные. Если бы при своей внешней привлекательности Крис одновременно не вызывал стойкого отторжения, пожалуй, я смогла бы назвать его интересным для женщин мужчиной. Но образ волшебника был прочно связан с опасностью, холодом и грубостью. К тому же за фасадом холеного красавца проглядывала чрезмерно расчетливая натура. А это никак не могло вызывать симпатии. Я знала, что в данной игре мне уготована роль разменной монеты. Может, поэтому напряженность в отношениях не исчезала, а напротив, обострялась с каждым днем. Периодически Крис пытался выудить какую-нибудь информацию и дико злился, получая отказ. Если же ему удавалось заставить меня говорить, я испытывала холодную ненависть. Так как еще нам было относиться друг к другу? Слишком много недоверия, которое и образовало глубокую пропасть. Диалоги давно не клеились, хотя Крис не позволял себе больше распускать руки.

— Раз уж стоим, может, создадим хотя бы видимость разговора?

О, как знала. Обычно с этого и начинались подкопы под меня. Сначала вежливая болтовня ни о чем, а потом грубость в случае отказа. В конце концов, волшебника перекрывало, он разворачивался и уходил. Предварительно оскорбляя намеренно или случайно.

— О чем говорить? — равнодушно спросила я, надеясь, что Крис отстанет. Но сегодня он как клещ вцепился намертво.

— Да хоть о погоде. О том, что ты переболела морской болезнью, похоже. Выглядишь хорошо, не тошнит, ешь. Потолстела даже, как мне кажется.

— Тебе кажется, — ровно ответила, а сама сжалась внутри. Не буди лихо, пока оно тихо. Словно притянула к себе интерес лишними мыслями. Осторожненько надо, чтобы даже случайно не ляпнуть. А комплименты Криса просто потрясают воображение. Любая женщина ошалела бы от такого.

Было странное ощущение нереальности происходящего. Наверху темно и тихо, из-под пола, с нижней палубы, где находятся каюты моряков, доносятся взрывы хохота, слышна неразборчивая речь. Силуэты мачт на фоне стремительно темнеющего неба. Волны, глухо бьющие о борта и разрушающие иллюзию мира вне времени.

Враги, играющие в мир.

— Опять напился, — бросил Крис. Сначала я и не поняла, о чем это он. Потом сообразила. Один из матросов, сильно шатаясь, пробрел мимо. Коренастый мужчина, что-то несвязно бормочущий под нос. Нас обдало резким запахом кам-кама (он произрастал у пресных водоемов, а в пищу шли его боковые побеги — тонкие усики), кислого брэта (маринованных плодов глазкового дерева, употребляемых от цинги), спирта и грязи. Мгновенно подкатило к горлу. Я спешно обернулась к морю и стала размеренно дышать. Глаза заслезились. Благо подул ветер, и вонь снесло в сторону. Но волшебник был возмущен, правда, не запахом, а фактом пьянства. Я услышала в его голосе неприкрытое раздражение.

— Нужно приструнить выпивох. Я же говорил капитану, что плачу не за пьяную команду! Одно дело пить в порту, другое, выполняя рейс. Уроды! Скучно им. Уже две недели потерпеть не могут. А, крепко воняет, старый черт, — Крис чихнул, отвлекся и начал делиться воспоминаниями о своих путешествиях, — на берегу тоже бывает, не моешься дня по четыре, порой и с неделю другую. Когда перемещались с караваном в отдаленные провинции, там как до гостиниц, так и до простых речек слишком далеко. Вода в дефиците. Так почему-то себя и не чуешь. Или все одинаково воняют в конце пути? — задумчиво закончил он, — Обычно на стоянках большинство все-таки посещали бани. Моряки же не считают мытье важным. Как-то я болтался в море несколько месяцев, к концу путешествия благоухали все, даже капитан. Но некоторые гораздо сильнее прочих. Вижу, у тебя лицо позеленело. Разве не бывала в таких ситуациях раньше?

— Бывала, — процедила я. Может, отвлекусь на разговор, тошнота пройдет?

— Так чего кривишься?

— Я не люблю спиртное.

Крис засмеялся.

— Ну да, конечно.

— У тебя нет леденцов? — брякнула я, и лишь потом спохватилась. Волшебник перестал смеяться. Посмотрел с явным уже подозрением.

— Леденцов? Ты часом головой не билась нигде? Откуда?

— Мужчины часто сладкоежки, — наверное, теперь разозлится еще сильнее. Но Крис почему-то опять заулыбался. Совершенное чудовище.

— Да. Ты права, — достал из кармана круглую жестяную коробочку и протянул мне. Внутри оказались леденцы. Круглые горошинки красного цвета, как я помнила, с кисло-сладким, чуть пряным вкусом. Рот наполнился слюной. О, да. Оказывается, я просто до нервной дрожи хотела горошинок. Аккуратно взяв пару штук, закрыла коробку и протянула обратно. Крис хмыкнул. Он буквально буравил меня взглядом. Я положила конфетки в рот.

— Неужели бог со звезды хотел такое существо как ты? Ведь это как-то противоестественно.

Леденцы комом стали в горле. Я почувствовала волну жара, поднимающуюся из живота. Демонстративно плюнула за борт. Гадкие конфетки, отвратительные на вкус. Приторные, с каким-то мерзким привкусом. Крис успел схватить за руку и подтащить обратно прежде, чем я рванулась к лестнице.

— Э, нет, погоди-ка, — зажал между бортом и собой, вглядываясь в лицо, — Объясни мне. Почему к вам испытывают такое желание? Вы отвратительные твари, которые притворяются людьми. Плодитесь как кролики, можете спариваться почти с любой расой и давать потомство. Прародители многих народов, которые, тем не менее, открещиваются от вас и презирают. Саранча, поглощающая все и вся на своем пути, и никакие законы не могут сдерживать этот рост. Знаешь ли ты, как вас много? Почему же так, а? Что такого нашел в тебе бог? То, что мог иметь и как мальчика и как девочку?

Половину сказанного я просто не поняла, но и прочего было достаточно.

Я закричала. Лучше бы сдержалась, промолчала, принимая привычное унижение. Но не смогла, первый раз за долгое время, вернулась мыслями в прошлое. Оно как собака вцепилась, и рвало зубами, пробуждая воспоминания. Горечь. Боль. Смирение слабого перед силой власти. Закона! Того самого, что отказывал почти во всем нам, шантийцам. Я не знаю за что и почему.

'Знай свое место!' — это правило узнает каждый, где бы ни был рожден и, как бы ни был воспитан. Мое время узнать однажды тоже пришло.