Судный день американских финансов: мягкая депрессия XXI в.
Шрифт:
Пока США наслаждались солнечным бумом, таким ярким, что он сбил с пути истинного целое поколение, в Японии стояла 12-летняя ночь с ее рынком «медведей», рецессиями, банкротствами и дефляцией. Казалось невозможным, чтобы мрачная японская комедия могла однажды быть поставлена в Северной Америке. Но вот… когда индекс Dow опустился ниже отметки 8000 пунктов, WorldCom всплыла кверху брюхом, а безработица выросла… и все это как-то вдруг, неожиданно, то, по словам аналитика рынка облигаций из Credit Swiss First Boston, «все говорят о публикации Федерального резерва, посвященной дефляции. Вы вдруг замечаете множество людей, толкующих о Японии, и начинаете сопоставлять» 59 .
59 Justin Lahart , " How Bad Could it Get ? Think Japan," CNN/Money.com (July 23, 2002).
В конце 2002 г. Алан Гринспен все еще был героем. А Ясуси Миэно 60 , напротив, стал даже не злодеем, а хуже - просто никем. Теперь он стал всего лишь еще одним руководителем центрального банка, тем, кому не повезло расположиться в главном кресле Банка Японии и обнаружить, что он председательствует в эпоху упадка второй по значению экономики мира, крупнейшего в ее истории. К Гринспену относились как к одному из тех, кто «спас мир» после кризиса 1998 г. А к Миэно - как к тому, кто почти разрушил его; по крайней мере, таково было содержание исследовательского отчета Федерального резерва, и это мнение разделяли многие американские экономисты.
60 26-й управляющий Банка Японии.
Федеральный резерв был напуган. Падение цен стало для Японии постоянным явлением: островитяне жили в условиях падающих цен с 1996 г. В номинальных ценах Япония в 2002 г. была такой же, как в 1995 г. Поэтому в конце 2002 г. Федеральный резерв запустил PR-проект, чтобы убедить мир в невозможности дефляции в США: Федеральный резерв скорее разрушит денежную систему, чем допустит стабилизацию цен.
Дефляция в Америке «маловероятна», заявил Москоу, один из управляющих Федерального резерва. Риск этого «крайне мал», добавил другой управляющий Бенджамин Бернанке. «Чрезвычайно отдаленная перспектива», - дал свою оценку председатель Совета управляющих Алан Гринспен.
Затем Бернанке, похоже, пригрозил мировой финансовой системе: «У нас есть технология под названием печатный станок».
Несмотря на заверения в том, что дефляция не составляет проблемы, в конце 2002 г. Гринспен должен был бы потерять сон из-за мыслей о «превращении в японцев». Ведущие издания активно разрабатывали эту идею, а штатные экономисты Федерального резерва предлагали решения. Гринспен должен был задаться вопросом: что случилось с Миэно? Риск дефляции оказался не «чрезвычайно отдаленным», а, напротив, чрезвычайно близким. Уже 60 лет рост цен не был таким медленным, как сегодня, а цены на промышленные товары явно падали. Цены продолжали расти только на услуги и энергию. Управляющие Федерального резерва не могли об этом не знать и потому не могли оставаться равнодушными, напротив, постепенно их охватывал испуг.
К концу 2002 г. из Японии стали приходить все более скверные новости. Все экономические показатели говорили об одном: даже после 12-летнего спада ВВП Японии в текущих ценах во II квартале 2001 г. упал на 10% в годовом исчислении, и это при том, что ключевая ставка процента равнялась лишь 0,001%.
Замедленный, мягкий спад
Кристофер Вуд в своей книге 1992 г. «Экономика «мыльного пузыря» (The Bubble Economy) говорит о сходстве между Японией и Америкой, но сегодня аналогия должна бы быть обратной:
Как и в Америке, в Японии есть своеобразная проблема морального риска. Подавляющее большинство тех, кто работает в японской торговле и финансах, включая большинство иностранцев, до сих пор привержено идее, что Japan Inc . никогда не даст обанкротиться своим финансовым учреждениям, что все кредиты будут погашены, а все депозиты - в полной безопасности. [Как и в Америке с ее системой федерального страхования, эта вера в системные гарантии для всех видов кредитного риска усиливала раздувание спекулятивного пузыря. | Это же увеличивает риск большого разочарования или чего-то более худшего, если это широко разделяемое убеждение будет подорвано. Потому что в обществе, основанном на всеобщем согласии, чем дольше игнорируется реальность, тем больше потенциал панической реакции, когда все вдруг осознают происходящее. Вероятность экстремального результата нельзя исключить полностью, потому что в последние годы уровень спекуляций был настолько экстремален, что последствия мягкими мерами не поправить.
Вуд был одновременно и прав, и не прав. Депозиты не были в полной безопасности. Финансовым учреждениям в конце концов позволили обанкротиться. Не все кредиты оказались надежными. Но Япония не впала в панику. В ее системе коллективного капитализма каждый имеет такую долю во всем, что никто не пожелал высвободить силы созидательного разрушения. Банки, правительство, рабочие, средства массовой информации - все те, кто неустанным трудом созидал Japan Inc., теперь выступают за предотвращение быстрого исправления ошибок. Благодаря их усилиям Япония пребывает в состоянии замедленного, долгого спада, начавшегося в январе 1990 г. и продолжающегося поныне.
«Во всем, что создал Бог, есть некий изъян, - объясняет Эмерсон в эссе «Воздаяние» ( Compensation ).
– Может показаться, всегда наличествует эта мстительность, настигающая не подозревающих о ней, даже в вольной поэзии, в которой воображение попыталось устроить необузданный праздник и отринуть прочь древние законы - этот ответный удар, эту отдачу после выстрела, свидетельствующие, что закон неотвратим, что в природе ничто не даром, что все имеет цену».
Судный день неотвратим; он может длиться 24 часа или 24 года. «Большим рынкам "медведей" нужно время, - говорит Джереми Грэнтам о финансовых рынках США.
– В 1929 г. у нас начался 17-летний рынок "медведей", который сменился 20-летним рынком "быков", за которым в 1965 г. последовал 17-летний рынок "медведей", а потом 18-летний рынок "быков". Можно ли поверить в то, что сегодня нас ждет одногодичный рынок "медведей"? Выглядит не слишком симметрично. Коррекция займет многие годы».
Японские акции вернулись к уровню 1984 г.
– через 17 лет. В Америке пузырь начал надуваться в 1995 г.
Если Соединенным Штатам суждено повторить опыт Японии, курс акций вернется к уровню 1995 г., когда индекс Dow был ниже 4000, в 2012 г., т.е. почти в тот самый момент, когда поколение бэби-бумеров будет особенно нуждаться в деньгах.
Природа в своей мудрости и Господь в своем милосердии всегда дают людям то, что те заслуживают, а не то, чего они ждут. Любовь моя, добро пожаловать в Хиросиму.
5 Сказочная судьба Алана Гринспена
Нам известно, что золото, которое дьявол дает своим избранникам, после его ухода превращается в экскременты.
Зигмунд Фрейд
7 июля 2001 г. Федеральный резерв открыл в Чикаго музей. В репортажах рассказывалось об экспозиции, содержащей описание экономических проблем и предлагающей посетителям угадать, что должен делать Федеральный резерв: поднять ставки, понизить их или воздержаться от вмешательства? После чего посетителю объясняли, что сделал в реальной ситуации Алан Гринспен. В массовом сознании искусство управления центральным банком воспринимается как наука. Ответ всегда может быть либо верен, либо ошибочен. Считается, что ответ председателя Федерального резерва Алана Гринспена всегда верен. В наше циничное время он остался одним из немногих, в ком почти никто не сомневается. Он был управляющим самой успешной из известных истории регулируемых денежных систем, самым знаменитым руководителем центрального банка со времен Джона Ло и лучшим государственным служащим со времен Понтия Пилата.
Алан Гринспен родился б марта 1926 г., когда центральный банк США уже прочно встал на ноги. Но Федеральный резерв, как называют этот банк, еще не был тогда той величественной цитаделью, в которую он превратился к концу столетия. Центральный банк в то время был еще незрелым учреждением, неуклюжим, как всякий подросток, и столь же неуверенным в себе. Председатели Федерального резерва еще не были знаменитостями.
Федеральный резерв был создан почти втайне, для выполнения функций центрального банка Америки. Его не назвали «центральным банком», потому что это было бы чересчур. Тогда Америка была более свободной страной, чем сегодня, и штаты все еще делали попытки сохранить остатки своей независимости. Для Конгресса образца 1913 г. центральный банк - это было слишком. Поэтому политики, вряд ли понимавшие, что они делают, проголосовали за создание Федерального резерва, а в результате получили центральный банк.