Чтение онлайн

Из туалета вышел Ыунапуу:

– Там в кабинке лежит еще один мертвец в костюмчике.

– Значит, одного Лепик все же уложил, - произнес Стасис, отрешенно глядя в прострелянное окно на виднеющуюся вдали черную тумбу отеля "Олимпия".

Ыунапуу связался с капитаном Вельди, доложил, что объект, пусть с большими потерями, но занят, а, значит, удалось-таки нарушить планы террористов и отрезать путь к отступлению доброй половине боевиков. Вельди с радостью подключил к разговору полковника Пыльтса. Для порядка первым делом тот выразил неудовольствие самодеятельностью младших офицеров. Но, памятуя, что победителя не судят, быстро перешел к похвалам, из которых можно было сделать вывод, что везучие герои, если только не отчебучат позже чего худшего, возможно, будут даже поощрены...

– А теперь слушайте мой приказ!..

Полковник оповестил о предстоящем очередном наступлении на все позиции террористов и велел отряду готовиться к отстрелу отступающих мимо занятого здания боевиков.

– Ни один не должен уйти!
– со сталью в голосе предупредил он офицеров.

Хансен возмущенно хмыкнул, выхватил рацию из руки Ыунапуу:

– Господин полковник, у меня есть предложение.

– Слушаю.

– Почему бы нам не попытаться взять в плен боевиков, находящихся в восточной части порта? Сейчас мы в состоянии заключить их в плотное кольцо...

– И ждать, пока они соизволят сдаться?
– возмутился Пыльтс.
– Господин лейтенант, кажется, вы забыли, что морские ворота столицы нашего государства уже несколько часов находятся в руках каких-то негодяев, и каждую минуту в боях с ними гибнут солдаты нашей армии... Ваши солдаты! Что еще хуже, гибнут даже гражданские...

– Но...

– Никаких "но", лейтенант! Извольте выполнять полученный приказ!

Хансен посмотрел на Ыунапуу, понял, что тот ничем ему не поможет, и поднес рацию к губам:

– Слушаюсь.

Радченко задумчиво почесал мочку уха:

– С одной стороны, он вроде верно говорит...

– Не люблю я односторонние взгляды!
– Райсмик невесело усмехнулся.
– У меня сложилось впечатление, будто полковник заинтересован в том, чтобы ни один боевик не был взят живым.

– А, может, просто мстит им за позорный провал его крутой австралийской школы?
– предположил Олег.

– Вряд ли, - усомнился Ыунапуу.
– Слишком крепкий Пыльтс мужик!

***

Минуты две на Уус-Садама царила полная тишина. Сидевшие под окнами Куренной и Григорянц обменялись вопросительными взглядами.

– Обломились?
– предположил сержант.

– Наверняка поняли, что "шестой" ликвидирован, - капитан досадливо сжал кулак.
– Если они зайдут в тот дом...

– Так их "восьмой" должен прищучить!
– Ольховский подался к окну и приподнял голову.

– Куда?!
– крикнул Куренной.

Тут же во все окна квартиры ударила косая лавина свинца, пущенного из дальнего подъезда белого дома. Голова прапорщика разлетелась на кровавые пузыри, к ужасу Куренного и Григорянца заряженный гранатомет выпал из его рук и был придавлен восьмидесятикилограммовым телом. К счастью, взрыва не последовало, и Григорянц, не смотря на ситуацию, облегченно выдохнул.

Капитан схватил рацию:

– "Восьмой", что происходит? Почему вы прошляпили?..
– он вдруг понял, что произошло.
– Сбежали, сволочи!
– и отчеканил:

– Говорит "седьмой": я не намерен больше ложить своих людей ни за х... собачий и немедленно ухожу с позиции! Остальным рекомендую сделать тоже самое... Все!

Стоящий в прихожей Глаголев тоскливо глянул на командира:

– Как же мы уйдем-то без прикрытия? Вы ведь слышали: "шестнадцатый" атакован.

– Уйдем!
– заверил капитан, посмотрел на съежившегося под окном Григорянца.
– Ползи к двери.

Парень зажмурился, вздрагивая от сыплющихся на него осколочков и щепок, прополз через комнату и поднялся на ноги рядом с Глаголевым. Секунду спустя к ним присоединился Куренной...

– Винтовку брось, - велел он Григорянцу и вручил взамен свой пистолет.

– За мной!

Они выбежали на площадку и буквально скатились по лестнице на первый этаж. Капитан стал с автоматом наготове напротив входа в подъезд, указал на одну из дверей:

– Выбить!

На всякий случай Глаголев попробовал за дверную ручку - заперто.

Отступив на шаг, он расстрелял оба замка из автомата и с маху налетел на дверь широким плечом. Раздался резкий хруст, дверь распахнулась, и, потерявший равновесие Глаголев упал боком на пол прихожей.

В конце коротенького коридора завопила по-эстонски пожилая полная женщина в выцветшем махровом халате. Похоже, за время грохотавшей рядом с ней минивойны она слегка тронулась умом, потому что вместо того, чтобы спрятаться от греха подальше в ванной или под столом, решила защищать свою "крепость" с кухонным топориком в руке.

– Засохни, сука!
– раздраженно пробасил Глаголев и стал грозно вздыматься; не зная по-эстонски ни слова, он все же уловил вполне конкретный негатив в свой адрес.

Женщина со страху совсем потеряла рассудок и метнула в него топорик.

Тот воткнулся под углом в висок снова повалившегося на пол парня. Глядя на растекающуюся по коврику алую лужицу, женщина заломила руки и, выпучив глаза, завизжала нечто нечленораздельное.

Куренной шагнул в прихожую, короткой очередью отбросил совершенно некстати шумящую бабу вглубь кухни и склонился над Глаголевым. Поняв, что парень мертв, он вытащил из-под него автомат, сунул его Григорянцу в руки и скомандовал:

– За мной!

Они ворвались в одну из комнат, капитан распахнул приоткрытое окно и одним махом выпрыгнул наружу. Григорянц увидел в нескольких метрах от окна портовую ограду, приободрился и последовал за командиром.

Они подбежали к ограде, присели для прыжка. Но тут же сзади раздался выстрел, и замерший на миг в неловкой позе Куренной увидел, как вскрикнувший Григорянц схватился за голень и завалился набок.

Вскидывая автомат, капитан резко развернулся и увидел в окне пройденной квартиры двух солдат. Один возился с, видимо, только что опустевшим магазином, а второй, позади его, с гримас сой отчаянного усилия торопился отпихнуть товарища и вступить в бой раньше противника. Почти не целясь.

Куренной нажал на спусковой крючок...

Затем нагнулся к воющему Григорянцу:

– Идти сможешь?

– Не зна-аю...
– заикаясь от боли, проклокотал тот, оторвал от голени выкрашенную кровью руку, глянув на нее, с ужасом простонал.
– Кончат они нас...

– Заткнись!
– велел капитан, одной рукой за шиворот приподнял сержанта и подставил под него плечо.
– Нам только за ограду...

Григорянц почувствовал горячее тело несгибаемого воина и немного успокоился. Он посмотрел на слипшиеся от пота седеющие волосы командира, на свисающего из окна прострелянного эстонского солдата и поверил: "Мы дойдем, тут всего-то..." Но, глянув на предстоящий маршрут, сжал зубы так, что скулы превратились в камни.