Чтение онлайн

— Алеут, зачем ты людей оскорбляешь? — Рина повернулась к посетителям.

— Людей? — выгнул бровь Фёдор, — где ты людей увидала? Это ж — пара шавок, от них псиной разит за версту.

— Видит, — констатировал Столбик, осклабившись. Зубы у него оказались хоть и желтоватые, прокуренные, но крепкие, с выраженными клыками, — сам-то кем будешь?

— Не твоего ума дело, — отрезал Фёдор, — оборотни они, — пояснил он Рине, — самые обыкновенные оборотни — волколаки.

— Неправда ваша, — жалобно проговорил толстый Шляпочка, — никакие мы не волки, правда-правда, ни одном глазу. Собаки мы, чесслово, нормальные собаки. Я вот — помесь сенбернара с кем-то ещё, а Столбик — он полуовчар. Знаете, какой у него нюх?

— Получается, — уточнила Арина, которая действительно теперь видела сходство длинноносого Столбика с немецкой овчаркой, а неопрятного пухлого Шляпочки с добрым сенбернаром, особенно походили глаза: круглые, карие и слегка слезящиеся, — вы в собак перекидываетесь?

— Э, госпожа чародейка, — Столбик почесал за ухом, — не совсем так. Мы — псы, которые в людей превращаются. Окультуриваться хотим. Не весь же век по помойкам шарашится, вот в человеков и оборачиваемся.

— Вы не думайте, мы не какие-нибудь антиобщественные элементы, — не без труда выговорил сенбернар, — мы честным трудом на культуру зарабатываем. Кому огород вскопаем, кому бурьян порубим. Вон, Столбик даже на оптовом рынке грузчиком робил.

А после — культурный отдых, чтоб совсем по-людски.

— Вы всё про культуру твердите, — вклинился в разговор Алеут, — в театр что ли ходите?

Он с сомнением оглядел одежду пришельцев, нуждающуюся в стирке.

— Что ты, барин, — доверительно осклабился Столбик, и его узкое лицо с глубоко посаженными глазами приобрело хищное выражение, — на кой ляд нам ваши теятры сдались? Мы в людские пивнушки ходим.

Алеут не выдержал и захохотал.

— А что? — обиженно протянул Шляпочка, — тама столы, вилки, стаканы, это тебе не с земли есть. Телевизор опять же.

— Понятно, — Рина зыркнула на Алеута, который всё не мог уняться, — ко мне у вас какое дело?

— Матушка, барыня чародейка, — оба как по команде поклонились, почти уткнувшись носами в коленки, — не обессудь, поможи. Пропал один из нашенских.

— Делов-то! — это была реплика от Алеута, — может, в псину перекинулся и мычется где-то со сворой. Я видал, в Междуреченске полно собак с какими-то блямбами на ушах по дворам гуляют.

— Это просто обыкновенные пёсели, да к тому ж — кастраты, — с осуждением пояснил Столбик, — их городская служба отловила, в приют отправила, там их — того, и назад. Вроде как кусаться не будут. Наш друг не из таковских, он как мы — оборотец, сталбыть.

— О ком вы говорите? — Рина силилась припомнить ещё кого-то, кого видела в этой компании.

— Лобзик пропал, — горько заключил Шляпочка, и от избытка чувств сдал в кулаке свой головной убор, — понимаете, матушка, совсем пропал.

— Получается, вы уже искали его сами? — уточнила чародейка, и вынула из сумочки блокнот, куда решила записывать самые важные сведения.

— А то, как же!

И Столбик поведал печальную историю бесследного исчезновения друга.

— Он, Лобзик, с кровью терьера, — доверительно сообщил он, — поэтому дурной бывал, особливо как выпьет. За курами гонялся. Смешно ведь, парень видный, с бородой, а тут за птицей бегает, аж перед людьми стыдно. По честности сказать, по нашим ходили слухи о пропавших парнях, но мы как-то не особо волновались. Один полуволком был — дикарь из леса, что за Алтанкой. Приходил, болтался в городе, после опять в лесу исчезал. Нелюдимый и глупый, с ним и поговорить-то не о чем было. Месяца три, как совсем пропал. Мы думали, надоело ему человеком, в полнолуние стал волком, волком и остался. У нас в это время выбор имеется, кем быть. Только чем дольше человеком ходишь, тем меньше охота на прохожих брехать, да столбы обоссывать. Следующий пропал из вокзальных — тот вообще щенок, пацанёнок лет четырнадцати. Его ещё смотритель гимназий хотел к обучению приспособить, мол, коли родоков нет, его в детский приют отправят, но учиться надо.

Столбик вздохнул и попросил напиться. Выдул полную кружку, крякнул, утёр рукавом губы и продолжил:

— А вот на прошлой неделе Лобзик исчез. Он парень симпатичный, его Ленка иногда в дом пускала. Вообще-то, она и нас привечала, но Лобзик — у неё в любимцах ходил. И в полнолуние, когда мы все принудительно собаками делались она ему и суп, и второе выносила.

— А нам только кости да объедки доставались, — горестно добавил сенбернар.

— К Ленке мы первым делом и сунулись. А тама даже запаха Лобзикова нет.

На чародейку снизошло озарение, она вспомнила, кто такой Лобзик. В панельной пятиэтажке, стоящей немного поодаль, имелась весьма примечательная личность — Лена. Дама неопределённого возраста, страдающая странным хобби — обыскивать мусорные баки на предмет чего-то полезного. Выражалось это самое полезное иногда в разнородных предметах одежды, кои искательница тут же цепляла на себя, иногда в сломанных вещах, а один раз чародейка видела своими глазами, как Лена любовно прибрала засохший букет роз. Но особо примечательным был парень, что нередко ошивался рядом. Бородатый, поджарый и загорелый, он отличался исключительной вонючестью. После его захода в магазин, запах держался не менее получаса, из-за чего его безжалостно выгоняли ото всюду. К удивлению Рины, Лобзик словно не ощущал собственной вони, нисколько не комплексовал по этому поводу, а любил греться на солнышке, оккупировав лавочку со спинкой. Мамаши с колясками и малышнёй старались обходить и Лобзика, и лавочку по большой дуге.

— Ленка сама его искала, — продолжал Столбик, — он покурить пошёл, она картошку жаренную ему на тарелку наложила, а парня нет. В окно позвала, нет. Картоха остыла, а Лобзика всё нет. Сроду такого не бывало, чтоб кто из наших хавчик по доброй воле пропустил, — сенбернар согласно закивал головой, полностью подтверждая правоту собрата, — разобиделась бабёнка, отматерила и спать легла. А дня через три мы и сами отсутствие Лобзика заметили. И никаких следов не нашли.

— Не мог он в полнолуние собакой стать и за курами отправиться? — предположил Фёдор, — там его пуля хозяина курятника настигла, и валяется ваш дружок где-то дохлый на помойке.

— Не, барин, неправда ваша, — солидно сказал Столбик, — мы, конечно, не такие умные, как люди, но понимаем, полнолуния на минувшей неделе не было. Все помойки мы обежали и обнюхали. Никаких следов парня. Найдите его, Арина Вячеславовна, боязно мне, как бы что худое с нашим братом не деется. Третий уже. Успокойте душенку, а мы вам опосля отслужим, в саду все грядки перекопаем! — пообещал он.

— Благодарю, но это лишнее, — Рина представила, во что превратится их сад после того, как там потрудятся два пса в человечьем обличье, — никакой платы я с вас не возьму. С делом вашим разобраться попробую. Сделаю, что смогу.

— Спасибочки, спасибочки, — снова уткнутые в колени носы, — век не забудем, барыня чародейка.

Столбик потянул Шляпочку за рукав, и они быстро потрусили к выходу.

— С чего начнём? — бодро спросила чародейка, хотя в душе она не ощущала совсем никакой уверенности.

Фёдор почесал подбородок и заявил:

— С волшебной книги Прасковьи.

— Не думаю, что там найдётся подсказка, каким образом отыскать пропавшего оборотня.

— Зато там найдётся многое другое, — голубые глаза Фёдора смотрели на этот раз вполне серьёзно, — например, заклятие Истинного зрения. Ты ведь ни беса в татарском ущелье не разглядела, ни этих двух, блохастых. Допускаю, беса мастер прикрыл волшбой, чтобы поближе к тебе мог подобраться, но оборотней ты даже не заподозрила. Плохо дело.

— У меня и часа свободного времени не было, между прочим, — вскинулась Рина, — некогда было магическую литературу листать. Давайте лучше, — она осеклась, — давай в магонете поглядим. Там быстрее будет, и про оборотней наоборот почитаем, вдруг не только в нашем Междуреченске они пропадать стали.

Специальная закрытая сеть магов особых результатов не принесла. Про оборотней нашлось несколько статей, преимущественно сенсационного характера. Встречались обратные оборотцы, таким термином их принялись называть, давно, но были явлением редким и малоизученным. Массовое появление этого вида существ во втором десятилетии двадцать первого века автор относил к ухудшению общей магической обстановки в России и мире. «Заклинания усложняются и, благодаря передовым исследованиям, становятся всё токсичнее. В нашем мире остаются следы неистраченной или, хуже того, отработанной, а подчас и искажённой маны. Это влияет на флору и фауну. Собаки обретают разум и свойство становиться людьми. Эти «шариковы» несут опасность для общества. Они не работают, подвержены вредным привычкам и склонны к антиобщественному образу жизни». В другой статье появление нового вида оборотней приписывали неудачному эксперименту с магическим оружием массового поражения, испытания которого тайно проводились в самом центре страны.