Чтение онлайн

— Почему? — удивился Николай.

Магичка пожала плечами:

— Не знаю. Так решил Создатель. Выжившие помнят только столб света, в который вступили, и все. Умершие уже никому ничего не расскажут. Их души сразу уходят к Создателю, и ни одному целителю не под силу их вернуть. А больше никого во время инициации в пещере быть не может.

— Так откуда же ваши стражники знают, что пора снова открывать ворота?

— Стражи, — поморщилась магичка. — Не стражники, а Стражи. Хранители, так, пожалуй, будет точнее. А узнать не сложно. «Дегг Агг» — не просто слова, это руна, написанная огнем, последнее плетение ступившего в источник магика. Как и любое плетение, «Дегг Агг» завязано на своего творца и схлопывается во время инициации, как во время тяжёлой битвы, когда все силы направленны на то, чтобы победить и выжить. Руна гаснет. Для Стражей это знак, что инициация началась. Плетения схлопываются и дальше, одно за другим, и все быстрее, вроде цепной реакции. Когда инициация закончится, Сердце либо разгорится гораздо сильнее, чем раньше, либо потухнет.

— Если потухло, значит…

— То и значит, — буркнула Агафья. — Все бывает.

— Так зачем же туда идти, если можно кони двинуть? Неужели нельзя обходиться тем, что уже имеешь?

— Зову невозможно противиться, — неохотно отозвалась магичка. — Как невозможно объяснить слепому, что такое цвет, так и человек не поймет, что такое Зов. У вас просто нет необходимых органов чувств, если так тебе будет понятнее.

— И среди вас не нашлось ни одного чел… магика, который подсмотрел бы, что происходит у этого источника? — не поверил Николай.

— Отчего же, — хмыкнула Агафья. — Идиоты и среди магиков встречаются. Один нюанс: проснувшийся Источник может пережить только инициант, пришедший по Зову. А пепел тех, кто вздумает будить Источник по своей воле, потом выметают Стражи. В древности даже такой способ самоубийства был. Как сеппуку у ваших самураев. Считаешь себя негодяем, не заслуживающим прощения, идешь и будишь Источник. «Дор раг раддо о драддо» — «Я себе судья и палач». Правда, в наше время такого не бывает. Сюзерен запретил пускать к источнику самоубийц. На любую вину есть Суд Сюзерена, а Источник — Дар Создателя, и нечего его осквернять.

— Но как же тогда…

— Коля, пошли спать, а? Хватит на сегодня лекций по теме «Быт и верования Ории».

— Ладно, — не стал спорить Николай, хотя вопросов после рассказа магички у него появилось еще больше, чем до него. — Я действительно сегодня вымотался, как собака. Или это на меня так деревенский воздух с непривычки повлиял?

— Воздух, не воздух, а спать действительно пора, — улыбнулась Агафья, поднимаясь. — Спокойной ночи, Николай.

Начало сентября. Понедельник

Въедливый писк будильника вырвал Николая из запутанного кошмара, который, похоже, мучил его всю ночь. Отерев со лба испарину, мужчина попытался сообразить, что за дрянь ему снилась. Но вспомнились только ангел с Александрийского столпа в окровавленном свадебном платье и воющие питбули, заполонившие Дворцовую площадь. Ощущение было такое, будто его долго и со знанием дела били ногами. Николай выругался и, сглотнув вязкую горькую слюну, поплелся в душ.

Все воскресенье он носился по своим информаторам и просто знакомым, пытаясь нащупать хоть что-то, что могло бы вывести его на организаторов собачьих боев. Но везде его ждал облом, как, впрочем, и Макса, занятого тем же. Под вечер друзья добрались, наконец, и до Корня. Вышибала полукриминального бара, Корень почти всегда знал, что незаконного происходит в городе, но говорить соглашался только под стопочку, да чтоб непременно с «дорогим» куратором.

Кое-как приведя себя в порядок, капитан вышел на кухню. Завтракать по понятным причинам ему не хотелось. Поморщившись от запаха скворчащей на сковородке яичницы с помидорами, он налил себе кофе.

— Плохо? — поинтересовалась Агафья, отобрав у него кружку и подсунув стакан с каким-то отваром.

— А то не видно, — проворчал Николай, залпом выпив горьковатую жидкость. — Что это за гадость?

— Гадость? — усмехнулась девушка. — В другой раз масла подсолнечного налью.

— Не надо, — невольно улыбнулся оперативник, припомнив, каким способом она однажды лечила его от похмелья. Тогда оперативник еще не знал, кто такая его странная квартирантка, и что она может на самом деле.

— То-то, — уже откровенно ухмыльнулась магичка. — Полегчало?

— Угу, — отозвался оперативник, накладывая себе в тарелку куски яичницы. — Куда лучше, чем было.

— А сам виноват! Я же тебе говорила, как вернёшься, разбуди меня.

— Не хотелось тебя тревожить, — развел руками Николай. — Поздно было.

— Хозяин — барин. А Макс как домой добирался?

— Я его на такси посадил, — ответил капитан и тут же махнул рукой, пресекая ее возмущение. — Я помню, что ты говорила его сюда тащить. Но было поздно, и он решил, что это неприлично.

Магичка резко выдохнула, поперхнувшись готовыми сорваться с губ словами.

— Ну, вы даете, ребята, — сказала она, наконец, — а если его Бурундук застукает в таком виде, как ты тут сейчас рассекал? Макс же на работу рано приезжает.

— Может, не поедет с самого утра? — неуверенно предположил Николай. Вчера на пьяную голову он об этом не подумал.

— Разве что, проспит, — проворчала Агафья. — Погнали в контору, может, успеем.

— Со мной поедешь?

— Пожалуй. В такой ливень, — девушка кивнула на стекавшие по оконному стеклу струи воды, — мотоцикл — не лучшее средство передвижения.

Через полчаса они уже поднимались по лестнице родной конторы.

— Вот демон! Опоздали, — буркнула магичка, первой выходя в коридор.

Полковник Бурун как раз взялся за ручку двери.

— Черт… — эхом отозвался Николай.

Друзья ускорили шаг. Но едва они вошли в кабинет, капитан понял, что сделал что-то не то. Бурундук, смерив взглядом замершую на пороге парочку, снова развернулся к майору.

— В рамках плановой оперативной работы, говоришь? — прошипел начальник, и красный как вареный рак Макс еще ниже опустил голову. — Капитан Корбов, вы сопровождали вчера вечером майора Реброва на встречу с информатором?

— Так точно, товарищ полковник, — отозвался Николай, еще не сообразив, что делает только хуже. Агафья закатила глаза, пробормотав что-то неразборчивое.

— Вы хотели что-то сказать, лейтенант Полозкова?! — моментально уставился на нее полковник.

— Никак нет, товарищ полковник.

— Отлично, — рявкнул Бурундук таким тоном, будто девушка призналась как минимум в убийстве. Потом он глубоко вздохнул и продолжил уже официально-холодно. — Майор Ребров, о Вашей склонности к спиртному я давно знал. Но надеялся, что в последнее время Вы эту привычку оставили по крайней мере для домашнего использования. И что? Вы снова на рабочем месте в таком виде. Мало того, докатились до того, чтобы оболгать коллегу…

— Я не… — вскинулся Макс.

— Молчать! — оборвал полковник. — Получите выговор с занесением в личное дело. Теперь понятно, откуда в Ваших бумагах столько откровенного бреда, если Вы, в кои-то веки, беретесь писать их самостоятельно! Достаточно догадаться, в каком состоянии вы их пишете.

— Какого бреда, товарищ полковник? — попыталась перетянуть на себя внимание начальника Агафья. — Наверное, это я написала что-то не…

— Молчать! — снова завелся полковник. — План мероприятий должен писать старший в группе. Мало того, я Вам сам запрещал соваться в эти бумаги! Будете настаивать, что перл, где майор Ребров утверждает, будто жертву убили путем опроса свидетелей, тоже Вы написали?!