Чтение онлайн

Они — современная версия священника. В древние времена священник выполнял ту же функцию. Он поддерживал в людях управляемость, подконтрольность, он служил королю. Между политиком и священником был заговор. Политик прикасался к стопам священника, а священник навязывал людям определенный вид общества — именем Бога. Но потом Бог умер. Естественно, священник оказался безработным. Король исчез. Теперь существуют только пять королей — четыре в игральных картах и один в Англии. Все остальные исчезли. Король исчез, священник исчез, Бог исчез, общество стало демократическим.

Но обществу нужны священники. Без священников политики не могут функционировать. Священник вернулся в новом обличье: психотерапевт — это новый священник, а психотерапия — новая религия, религия в понимании всех так называемых существовавших религий. Это не суфизм, это не дзен, это не хасидизм; это не иудаизм, мусульманство, индуизм, буддизм. Это новая религия, а психотерапевт — новый священник, и он выполняет прежнюю работу — старое вино в новых мехах.

Мастер всегда был против священника, и мастер останется против всевозможных священников — как бы они ни назывались.

Отношения между мастером и учеником — нечто совершенно иное. Во-первых, это не отношения, во-вторых, они никак не связаны с обществом, адаптацией, нормальностью. На самом деле, мастер помогает ученику выйти за пределы ума. Терапевт же удерживает человека на уровне ума, в силках ума. Их функции практически противоположны.

И последний вопрос:

Ошо, почему Гурджиев говорил, что если вы хотите избавиться от религии, живите поближе к священнику?

Это просто. Священник остается важным, только если вы не знаете его сердце, если вы не знаете его реальность. Если вы начнете узнавать его реальность, вы будете удивлены: священник — последний из верящих в религию. Он никогда не верит, он лишь притворяется. Вера — это не более чем его профессия. Священник — единственный человек, который знает, что Бог не существует, просто он не может об этом говорить, потому что весь его бизнес зависит от этого. Это его коммерческая тайна. Гурджиев прав.

Послушайте несколько историй. И вы все поймете сами.

Ревностный католик пришел к священнику и сказал: «Святой отец, у меня умерла собака, и я хочу знать, считаете ли вы правильным устроить для нее похороны».

Священник ответил: «Да, думаю, в этом нет проблемы, если вы так желаете».

«А кто, по-вашему, был бы подходящим священником для их проведения?»

Священник был не в восторге от мысли об этих похоронах, поэтому он ответил: «Я знаю одного хорошего пресвитерианского священника... Я уверен, что он проведет их для вас».

«О, спасибо, святой отец, и еще один вопрос. Как вы думаете, сколько я должен ему за это заплатить — двести, триста долларов?»

У священника загорелись глаза, и, слегка коснувшись рукой прихожанина, он сказал: «Почему, мой друг, вы сразу не предупредили меня о том, что ваша собака была ревностной католичкой?»

И еще одна...

Баптистский дьякон разместил объявление о продаже коровы.

«Сколько вы за нее просите?» — поинтересовался потенциальный покупатель.

«Сто пятьдесят долларов», — сказал продавец.

«А сколько молока она дает?»

«Четыре галлона в день», — ответил тот.

«Но как я узнаю, что она действительно дает столько молока?» — спросил покупатель.

«Ах, вы можете мне доверять, — заверил продавец, — я — баптистский дьякон».

«Я куплю ее, — ответил тот, — я заберу корову домой, а деньги принесу вам позже. Вы тоже можете мне доверять. Я — пресвитерианский священник».

Когда дьякон пришел домой, он спросил у жены: «Что значит пресвитерианский священник?»

«Ну, — объяснила она, — пресвитерианский священник — это примерно то же самое, что и баптистский дьякон».

«О нет! — простонал дьякон. — Я потерял свою корову!»

Гурджиев прав. Если вы хотите оставаться религиозными в старом смысле, никогда не приближайтесь к священнику, лучше держаться подальше. Если же вы хотите стать по-настоящему религиозными, тогда очень хорошо пойти и рассмотреть священника как можно ближе. Это продемонстрирует вам реальность так называемых священников и реальность их так называемых религий. Это уничтожит мусульманство, христианство, иудаизм, индуизм в вашем уме.

А затем вы в первый раз зададитесь вопросом, вы спросите: что же есть настоящая религия? За пределами догм, церквей, вероучений, за пределами конфликтов, за пределами теологий? Вы зададитесь вопросом о том, что есть настоящий Бог.

Вот что превращает человека в суфия, хасида или последователя дзен.

Достаточно на сегодня.

Поющая тишина

К шейху Бахауддину пришел один человек и сказал: «Сначала я следовал за одним учителем, потом — за другим. Сначала я изучил эти книги, потом — те. Я чувствую, что, хотя я ничего не знаю о тебе и о твоем учении, этот опыт медленно подготавливал меня к тому, чтобы учиться у тебя».

Шейх ответил: «Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь. Если ты здесь, чтобы остаться с нами, тебе придется оставить в прошлом всю гордыню. Это — лишь форма самодовольства»

Один юноша спросил, почему кажется, что в жизни нет смысла. Потому что смысл не существует априори. В жизни не существует смысла — его необходимо создать. Только создав его, вы откроете его, сначала его необходимо изобрести. Он не лежит на земле, как камень, он должен быть создан, как песня. Он не вещь, он — значение, которое вы проносите через свое сознание. Не ждите его. Оно никогда не появляется от простого ожидания. Человек должен стать лабораторией, должен стать утробой, должен дать ему рождение.

Это одна из самых значительных вещей, которые необходимо понять, — иначе вы все время будете упускать смысл. Люди неправильно понимают его. Они думают, что смысл уже есть, где-то существует. Это не так. Будда создает смысл, а затем он его обнаруживает. Поэтому его смысл никогда не станет вашим смыслом. Смысл остается индивидуальным. Каждый должен создать его для себя, его нельзя заимствовать.

В этом состоит отличие научной истины от религиозной. Научная истина мертва. Будучи однажды открытой одним, она открыта для всех. После того, как Ньютон совершил одно из своих открытий — скажем, закон гравитации — вам больше не нужно снова и снова открывать его. Теперь оно стало достоянием общества. Может быть, Ньютон потратил годы, работая над своим открытием, может быть, он посвятил этому всю свою жизнь, но теперь любой школьник узнает о нем за считанные минуты. Ему не приходится проходить через такие трудности.