Суккуб
Шрифт:
Не верю своим ушам. Этот шмат говна всерьёз считает, что, спася женщину от изнасилования, её мужа — от смерти, а детей — от рабства, Я — зло? А их судьба — заслуженна? Чего вообще?!
— Да как он вообще может быть Жрецом? — ошалело спросил я — Это ж просто уму непостижимо!
— Религиозность — не гарантия высокоморальности. — шепнула Элария.
— Мне кажется, он просто сам по себе — паскудная тварь. Как у него язык поворачивается болтать эту хрень?
Элария усмехнулась:
— Знаешь, я убедилась на собственном опыте, что самые крикливые святоши на деле имеют самые большие скелеты в шкафах.
Я подумал о реальном мире, о скандалах с участием известных моралистов и телепроповедников, которых то ловили верхом на «девочках по вызову», то фотографировали сидящими обеими ноздрями в кристаллах мета в обнимку с мужиками. Как ни парадоксально, но демонесса была недалека от истины.
Впереди перед кафедрой, на открытой площадке, младшенькая дочка Ольмстедов непонимающе посмотрела на мать:
— Но мамочка, нас спас не злой, а хороший человек!
— МОЛЧАТЬ!! Чернокнижник вмешался в божественные дела! — жрец ткнул пальцем в фермершу. — Женщина, воспитай своё дитя немедля!
Жена испуганно посмотрела на мужа. Тот выглядел просто жалко, будучи неспособным пойти против воли известного религиозного лидера перед глазами всей сельской и городской общины. Он медленно кивнул, отводя взгляд.
Ну уж нет, хрена с два я буду смотреть, как избивают маленьких девочек, тем более по приказу какого-то лицемерного ублюдка. Я открыл список доступных действий, прикидывая, с чего начать — захреначить Тёмным Ударом? Послать Стига устраивать хаос и раздрай?..
И вдруг Элария решила вмешаться первой.
Она громко спросила:
— Господин жрец, господин жрец! У меня есть вопрос!
Я удивлённо воззрился на суккубу. Что она задумала?
Ястот злобно оглядел толпу. Непонятно, увидел он девушку или нет, но что услышал — факт. В благоговейной тишине, царящей в зале, трудно было не услышать.
— Кто говорит?! — прогремел он.
— Скромная раба нашей светлейшей богини. — отозвалась Элария. — У меня есть один вопрос…много времени не займёт!
— Сейчас не время-…
— Но я подумала — ведь шлёпанье по заднице — греховно!
— НЕТ! — рявкнул Жрец. — Это милость — шлёпать дитя вместо розги.
— Вы не так поняли. — «невинно» сказала Элария. — Я имела ввиду — шлёпать по попе женщину.
Жрец вроде как чуть сбился с курса:
— Зачем кому-то вообще шлёпать женщину?
— Например, если она была плохой?
Ястот помедлил:
— Ну, если она смела говорить еретическую ложь против Богини-…
— Вы правы, но что, если она была очень, О Ч Е Н Ь плохой девочкой? — сказала Элария чрезвычайно страстным тоном. Таким тоном, который обычно означает: «Возьми меня, здесь и сейчас, самец!».
Должен признать, уже лишь от её голоса я немножко завёлся.
Ястот, видимо, тоже. Передняя часть его жреческой робы оттопырилась небольшим тентом.
Вся толпа шокировано вскрикнула. Вернее, половина. Остальные присутствующие зафыркали и захихикали.
Ястот поправил робу, чуть прикрыв стояк, и сердито заговорил:
— Женщина, ты намеренно провоцируешь! Покажись, ибо должна ты принять урок покорности и смирения пред честным людом!
— Оу — будешь меня шлёпать? — спросила Элария ещё более сексуальным голосом. — Я была очень плохой девочкой?
Жрец уже совсем растерялся:
— Ты согрешила, в этом я точно-…
Элария встала, всё ещё держа Стига в руках:
— Вы нагнёте меня через колено? — проворковала она.
— Я буду шмагать тебя, так, грешница, что ты забудешь, что вообще такое грех!
— А пока вы будете шмагать, не прижмёте ли вы своё святое ДОСТОИНСТВО к моим греховным местам?
Судя по ору толпы вокруг, ещё чуть-чуть — и добрых прихожан кондратий хватит.
Элария вышла в проход между лавками и медленно направилась вперёд к алтарю и кафедре. Её острые каблучки громко «цок…цок….цок»-али по полу.
— Но сначала лишь подразни меня кончиком. — почти стонала она. — Дождись, когда я начну умолять тебя…когда я уже просто не смогу сдерживать свою страсть…когда стану тереться о твоё колено, когда я РАСКРОЮ себя тебе…И в тот же миг войди в меня на всю длину!
О.ХРЕ.НЕТЬ.
Я просто не знал, что делать — то ли шокироваться, то ли возбуждаться.
Оказалось, толпа вокруг тоже металась в схожей дилемме. Народ отскакивал от Эларии, будто от прокажённой, но я-то видел — все мужики неотрывно смотрели на её груди.
— Хотя. — сказала Элария с едва заметным — и уже хорошо знакомым мне — напряжением в своём сладком голосе. — Если соберешься что-то засовывать, то, наверное, тебе всё же стоит использовать мизинец. Насколько я помню, он у тебя значительно больше, чем то, что висит между ног.
У Жреца глаза на лоб полезли, но пока что он молчал.
— Что, не помнишь меня? — резко спросила она, приближаясь к алтарю. — Это из-за ребёнка?!
Она отпустила Стига. Тот не ожидал такого поворота и с грохотом упал на деревянный настил.
Прихожане ахнули.
— Таки роняла его! Так и знала! — взвизгнула низкорослая толстуха с другого конца помещения.
— Оу! — крякнул Стиг с пола.
— Сорри. — не отрывая взгляда от Жреца, сказала суккуба.
— Та… нормально всё… — проворчал имп, поднимаясь на ноги.
Женщины буквально попадали в обморок при виде серой морды и жёлтых глаз, показавшихся из-под детского чепчика.
— Ну что, всё ещё не можешь вспомнить, кто я, Ястот?! — воззвала Элария. — Уже забыл, как проводил Обряд Гул’гата, чтобы подчинить меня?!
Толпа в церкви зашумела, но Элария продолжила, говоря всё быстрее и быстрее, по мере того, как распалялась.
— Забыл ту огненную пентаграмму, что ты выложил, кандалы, что ты сомкнул на моих запястьях? Забыл, как насиловал меня в первую и все последующие ночи, пока я была под твоей властью?!
Все люди разом посмотрели на жреца.
Тот, не мигая, глядел на Эларию. Добрых сорок секунд он то багровел от ярости, то бледнел, обливаясь паническим потом.
— Нет? Всё ещё не узнаёшь? — спросила демонесса и остановилась. — может это освежит твою память?