Чтение онлайн

Все эти реформы производят странное впечатление. Диктатор, казалось бы, укреплял власть и авторитет сената, ставя под его контроль суды присяжных и деятельность магистратов вплоть до плебейских трибунов. Но в то же время он ввел в его состав триста человек не самого благородного происхождения. В свое время сенат избежал подобного вливания «свежей крови» при Гае Гракхе и Марке Друзе, которых считали опасными смутьянами, но теперь их замысел провел в жизнь, казалось бы, защитник «порядочных» – Сулла. [1324] Он откровенно проигнорировал мнение «лучших людей», которые вряд ли одобрили бы такую акцию. Многим из них не мог понравиться и рост числа должностей. Если раньше становился консулом каждый третий претор (два из шести), то теперь лишь каждый четвертый (два из восьми). [1325] Увеличение числа магистратур не коснулось консулата; выход из положения найдут только в эпоху Империи, когда несколько человек будут занимать неполный срок консульскую должность. [1326]

О даровании прав гражданства десяти тысячам рабов проскриптов и говорить нечего. «Смутьянов» постоянно обвиняли в том, что они призывают к мятежу рабов, обещая им свободу. А борец со смутой Сулла сделал такое, что ни Сульпицию, ни Марию, ни Цинне и в голову бы не пришло. Марий лишь сделал гражданами две когорты камерийцев, но их было меньше тысячи, и они не были рабами. Корнелии, как предполагается, должны были обеспечивать проведение в комициях угодных Сулле законов – ведь это были молодые и сильные люди. [1327] Правда, неизвестно, насколько активно они выполняли эту роль. Но в любом случае сенат покорно проглотил самочинные действия диктатора – его полномочия позволяли это…

Очевидно, что уважать сенат, с которым не считался даже восстановитель его прав, никто не собирался. А ведь только в том случае, если patres окажутся сильнее магистратов и наместников, сработали бы законы Суллы, ограничивавшие их власть. Очевидно, что уже тогда молодой Цезарь, глядя на происходящее, учился презирать сенат. [1328] Но вряд ли Сулла планировал тот эффект, который возымели его законы в будущем, – скорее всего, он вообще не задумывался об этом. Он наградил своих сторонников, а как они будут выяснять отношения между собой потом – не его дело.

И все же главная идея сулланского законодательства ясна. В свое время Полибий восторгался римским государственным строем, в котором, по его мнению, разумно сочетались монархия, аристократия и демократия. Однако в условиях гражданских войн такое сочетание позволило «демократам» едва ли не на равных состязаться со сторонниками традиционных порядков. И своими мероприятиями Сулла решил уничтожить губительное для власти аристократов равновесие. Насколько ему это удалось – другой вопрос.

Диктатор также издал массу законов, направленных на решение конкретных проблем: о подлогах и лжесвидетельстве (de falsis); о нанесении оскорбления (de iniuriis); об убийцах и отравителях (de sicariis et veneficiis); о подкупе избирателей в ходе выборов (de ambitu); о вымогательствах (de repetundis); о хищениях (de peculatu). [1329] Среди этих законов было немало таких, которые повторяли прежние, но встречались и новшества. К таковым относился, например, закон о подлогах и лжесвидетельстве. [1330] В законе о вымогательствах присутствовала новая санкция – уплата штрафа, в два с половиной раза превышающая подлежащую возмещению сумму. [1331] Для расследования большинства этих преступлений были созданы соответствующие комиссии. [1332]

Сулла занялся также исправлением нравов сограждан, ограничив наиболее вопиющие проявления роскоши. Он установил максимальную сумму расходов на погребение, ввел запреты на некоторые кушанья, ограничил расходы на пиры по особым поводам 300 сестерциями, а на обычные обеды – 30 (Плутарх. Сулла. 35. 3–4; Авл Геллий. П. 24. 11; Макробий. Сатурналии. III. 17. 11). Вряд ли, впрочем, их всерьез соблюдали – в первую очередь, как мы увидим, пример подавал сам диктатор. Как многие его «коллеги» в разных странах и эпохах, он был достаточно равнодушен к деньгам и не ограничивал себя в тратах.

Законы об ограничении показной роскоши богачей издавались в Риме и раньше, и потом, но всегда без особого успеха. Но когда дело дошло до простых людей, все сработало безотказно. Диктатор отменил продажу хлеба беднякам по сниженной цене, введенную еще при Гае Гракхе (Саллюстий. История. I. 55. 11). Это было, пожалуй, наиболее ненавистное нобилям из новшеств Гая наряду с передачей судов присяжных всадникам. Теперь и эту «занозу» извлекли – очевидно, под предлогом заботы о стабилизации финансов; [1333] заметим, что марианцы, также столкнувшиеся с нехваткой средств, на подобные меры экономии не пошли. Совсем недавно, во время войны, низы города страдали от трудностей с подвозом продовольствия, а теперь их и вовсе оставляли ни с чем. Иногда, пытаясь оправдать Суллу, указывают, что он затеял грандиозное строительство (см. ниже), которое дало многим беднякам возможность заработать. [1334] Но в строительстве могло принять участие заведомо меньше людей, чем тех, кто прежде покупал хлеб по льготной цене. Римская беднота вряд ли была в восторге от хлебной «реформы», но ни о каких волнениях в ее среде неизвестно. Сулла уже не раз наглядно продемонстрировал, что с ним шутки плохи, и просить у него огня, как говорилось в рассказанной им басне, желающих не нашлось.

В отношении финансов была принята и другая мера. Некоторые общины, прежде не платившие дань и пользовавшиеся автономией, утратили теперь эти привилегии. Другие, напротив, смогли освободиться от податей, но за соответствующую сумму – вероятно, немалую. Впоследствии, правда, сенат после смерти Суллы вернул их к прежнему положению {Цицерон. Об обязанностях. III. 87; Annum. ГВ. I. 102. 475).

При решении долгового вопроса Сулла решил идти по пути инфляции и тем облегчить положение должников (прежде всего нобилей). [1335] Особым постановлением он узаконил обращение монеты с пониженным содержанием серебра (Павел. Сентенции. V. 25. I). [1336] Остался в силе закон Валерия Флакка 86 года, значительно облегчавший уплату долгов. [1337] Конечно, такая политика была выгодна многим нобилям, на которых наседали кредиторы. Однако от долгов страдали и крестьяне. А те, кто получал жалованье порченой монетой, могли лишь сетовать на изменчивость финансового законодательства.

Надо было еще позаботиться о солдатах – главной опоре Суллы. Если Марию пришлось вступить в союз с Сатурнином, чтобы провести в жизнь закон о наделении своих ветеранов землей, то его противнику ничего подобного не требовалось. Он был диктатором де-юре и де-факто, и уже этого хватало, чтобы решить вопрос. Воины Мария селились где-то на окраинах империи, Сулла же мог позволить себе наделить своих воинов землей в самой Италии, благо многие ее общины оказали сопротивление и заслужили кару. На конфискованных у них землях начали водворяться солдаты и офицеры победившей армии – примерно 120 тысяч человек (Аппиан. ГВ. I. 96. 448; 100. 470; 104. 489). [1338]

Наиболее активно колонизовались Кампания (Помпеи, Нола, Капуя, Галатия и др.), Этрурия (Волатерры, Флоренция, Клузий, Арреций и др.), Умбрия (Сполеций, Интерамна, Тудер, Америя), Лаций (Ариция, Пренесте, Бовиан, Тускул, Гавис и др.). Одна колония, Алерия, была выведена за пределы Италии – на Корсику. [1339] Аппиан пишет, что ветераны получили большие наделы (ГВ. I. 104. 489), но сколько именно, мы не знаем. Предполагается, что величина участков колебалась от 10 до 100 югеров в зависимости от ранга и длительности службы. [1340]

Любопытно, что Самний и Лукания, активно сопротивлявшиеся Сулле, колонизации не подверглись. [1341] Почему – понятно. Эти области не отличались плодородием, к тому же были страшно разорены в ходе Союзнической и гражданской войн, а их население сильно уменьшилось. Найти среди местных жителей батраков было бы нелегко, да и те, что согласился бы стать ими, вряд ли как следует трудились бы на своих поработителей. А многие ушли бы в горы и нападали бы на хозяйства ветеранов. Куда лучше ветераны чувствовали себя на плодородных землях Этрурии или Кампании.

Создавая колонии, Сулла убивал сразу трех зайцев: награждал воинов, наказывал италийцев, создавал себе опору на будущее. [1342] Иногда пишут о том, что он совершил своего рода революцию. [1343] Спору нет, такой масштабной раздачи земель простым людям в истории Рима еще не было. Но ведь революция никогда не является самоцелью. Сулланские земельные раздачи приносили выгоду лишь их организатору и получателям наделов. Но в дальнейшем они порождали такие сложности, которые в конце концов ударяли по самим ветеранам Суллы. Окрестные жители, даже если они не были согнаны с занятых ветеранами земель, все равно ненавидели пришельцев и по возможности оказывали им сопротивление. Новые хозяева вели себя как оккупанты, чинили насилия, и восстания против них начались уже в 78 году (Транш Лициниан. 34F). А вот о бунтах против марианских колонистов сведений нет. Сулланские ветераны, чувствуя себя слишком вольготно, зачастую «проедали» дарованное диктатором и через 10–15 лет оказывались у разбитого корыта (Саллюстий. Заговор Катилины. 16.4; 28.4). Так что «кулачное право», с помощью которого Сулла проводил аграрную политику, показало лишь свое бессилие.