Чтение онлайн

— Никербокер, — твердо начал я, — Папаша Никербокер, разве вы не знаете: кое-что действительно происходит. На сегодняшний вечер, который мы с вами проводим в этом царстве излишеств и изобилия, запланировано выступление президента США перед Конгрессом о важнейшей миссии, которая…

Увы, меня не слушали. Взяв со стола бокал с коктейлем, Никербокер похотливо разглядывал танцующих на сцене девиц.

— Только посмотри на нее! — торопливо перебил меня он. — Вот на ту, последнюю в ряду… Ну, как она тебе? Фея, чаровница… — Никербокер осекся, потому что в эту самую минуту мы услышали шум: он доносился из конца улицы, но быстро приближался. Мой спутник тоже его уловил, тотчас сел прямо и, приложив руку к уху, обратился в слух. — Это на Бродвее! — проговорил он. — Слышишь? Что это за звук? Я и раньше его слышал! За два века я слышал все бродвейские звуки! Только что это? Кажется, узнаю!

Топот и разноголосые крики звучали все громче и отчетливее. Посетители ресторана повернулись к окнам и обратились в слух. Оркестр перестал играть. Едва официанты раздвинули тяжелые шторы, все как по команде бросились к окнам, дабы увидеть, в чем дело. Папаша Никербокер поднялся со своего места, но смотрел не на улицу, а в пустоту, точно у него снова случилось видение.

— Узнаю этот звук! — вскричал он. — Да, все было именно так… Видишь, видишь их? Это же массачусетские солдаты, они на юг, на войну спешат! Слышишь бой барабанов и визг дудок? Северяне идут первыми. Шестьдесят лет назад я видел их на этом самом месте… — Никербокер замер, воздев руки к потолку, и тут его лицо просветлело. — Теперь понимаю, понимаю, в чем дело! Вот почему меня тревожили эти звуки, эти пушечные залпы с моря и молящие о помощи голоса! Теперь я понимаю, в чем дело! Дело, сударь мой, в том, что…

Договорить помешал громкий вопль. Он прорвался сквозь окна и двери, эхом разнося по залу одно единственное слово «Война! Война!» «Президент объявил войну!»

— Война! — закричал Папаша Никербокер, выпрямил спину и расправил плечи. Величественный, суровый, он огласил громоподобным голосом обеденный зал. — Война! Война! Все по местам, живо! Хватит роскоши! Довольно блеска и излишеств! К черту размалеванных женщин и никчемных мужчин! Все по местам! В Баттери-парк, скорее! К оружию! В бой! За Америку! За Нью-Йорк! За наш Нью-Йорк…

Тут я проснулся. Сон развеялся, однако в ушах эхом раздавалось «Нью-Йорк! Нью-Йорк!» Я по-прежнему сидел в вагоне с раскрытой книгой на коленях. Поезд прибыл на вокзал и носильщики, заглядывая в вагон, кричали: «Нью-Йорк! Нью-Йорк!»

Вокруг шумел и суетился большой вокзал, но все остальные звуки заглушал крик мальчишек, продающих газеты: «Война! Война! Президент объявил войну!»

Я понял: великая нация, отбросив лень и роскошь, готовится к борьбе за свободу и равенство во всем мире.

Непререкаемый Авторитет оглядел свою «аудиторию» — завсегдатаев клуба, рассевшихся вокруг него. Он рассказывал, нет, только собирался рассказать нам об исходе войны. Мы, глубоко и искренне заинтересованные, жадно ловили каждое его слово. Медленно, но мы все-таки начинали понимать, в чем суть.

— Я очень сомневаюсь, что Даунинг-стрит осознает, какое огромное влияние имеет набережная д’Орсе на Илдыз-киоск, — вещал Непререкаемый Авторитет.

— И я тоже, — признался я. — А в чем оно заключается?

Увы, мой вопрос остался неуслышанным.

— Следует помнить, — продолжал Непререкаемый Авторитет, — что Вильгельмштрассе для Илдыз-киоска — уже вчерашний день.

— Точно, — согласился я.

— Разумеется, Бальхаусплатц — другое дело.

— Совсем другое, — поддакнул я.

— И не стоит забывать, что Бальхаусплатц может значительно отдалиться от Квиринала, если пойдет на сближение с Ватиканом!

— Конечно, может! — согласился я, постаравшись вложить в коротенький ответ побольше удовлетворения. В конце концов, как еще Бальхаусплатц отдаляться от Квиринала?

Непререкаемый Авторитет глотнул чаю и взглянул на нас сквозь очки.

Поддерживать разговор приходилось в основном мне, потому что Непререкаемый Авторитет явился в клуб по моему приглашению. «Мы ждем его около пяти, — говорил я друзьям. — Приходите, и его послушаете, и чай попьете! Ни один человек на свете не расскажет о положении в Европе и вероятном развитии политической ситуации лучше него!» Разумеется, друзья пришли с удовольствием. Им, как и подавляющему большинству обывателей, хотелось выяснить, чем закончится война.

Я видел: друзья слегка озадачены, вероятно, даже разочарованы. Им, как и мне, хотелось задать пару простых вопросов, например, задавят ли итальянцы австрийцев? Получат ли по мозгам румыны? Сколько подводных лодок у Германии? Именно такие вопросы мы ежедневно задавали друг другу за ленчем и в поисках ответов штудировали утреннюю прессу. Пока встреча с Непререкаемым Авторитетом ожиданий не оправдывала.

Заговорить никто не решался — в гостиной воцарилась неловкая тишина. Первым осмелился прервать молчание мой друг Рэпли. Он занимается оптовой торговлей скобяными изделиями, довольно напорист и абсолютно раскрепощен. Именно он задал Непререкаемому Авторитету вопрос, который вертелся на языке у всех.

— Вот вы говорите о Бальхаусплатц… Что это?

— Да, прекрасно понимаю, о чем вы, — снисходительно улыбнулся Непререкаемый Авторитет. — Хотите выяснить, что такое Бальхаусплатц? Откровенно говоря, ответить на этот вопрос практически невозможно. Пожалуй, точнее всего определить его как движущую силу аусгляйха.

— Ясно, — вздохнул Рэпли.

— Тем не менее, очевидно, что после имбролио в Герцеговине Бальхаусплатц довольствуется ролью политического контрбалансира Вильгельмштрассе.

— Ага, — кивнул Рэпли.

— Разумеется, каждый знает, что отношениями Бальхаусплатц с Невским проспектом дирижирует Вильгельмштрассе.

Лично я об этом даже не подозревал, но вида не подал, равно как и мои друзья. Они продолжали курить с самым глубокомысленным видом.

— Не поймите меня превратно, — не унимался Непререкаемый Авторитет, — говоря о Невском проспекте, я не имею в виду Царское село.

— Нет, конечно, нет, — успокоили его мы.

— Конечно прежде невидимые щупальца Царского села проникали во все сферы без исключения.

Судя по нашей реакции, невидимые щупальца проникли в клуб и змеились по полу.

— Однако сейчас Царское село окончательно выведено из игры.

Мы вздохнули с облегчением: щупальцев можно больше не бояться! Я решил, что пора задать главный вопрос.

— Как по-вашему, — начал я, — война приведет к расколу Германии?

— Что именно вы имеете в виду, говоря о Германии: пруссачество или юнкеризм?