Чтение онлайн

Все обошлось, вернулась его первая любовь, и все встало на места, чары рассеялись.

Зло оправдалась в голове, сняла, наконец долбанное кольцо. Вернуть лично духу не хватило, отправила заказным письмом, с глупой надеждой чиркнув обратный адрес. Собственно, по этому поводу ни раз себя за время пути домой проклинала. Зря, конечно, ничего не произошло.

Утром осмелела, подошла к Витале, что кидал в мою сторону взгляды.

— Мне интересно… — начала, не зная, как задать вопрос, мучавший меня целый год, а потом плюнула и выпалила все как есть. — Виталь, ты хотя бы меня любил?

— Любил. — он кивнет. — И люблю. — смело добавит, протягивая руку, от которой я уклоняюсь. — Мы продадим машину, купим небольшой домик, нам хватит.

Смеюсь. Так искренне, по сумасшедшему, словно заразившись от Андрея.

— Купим домик, посадим дерево, родим сына, а потом ты снова меня продашь, чтобы приобрести машину, желательно семейный минивен. А я вернусь, ты же в этом не будешь сомневаться?

— Анюта… — Строго начинает он, на что я отмахиваюсь.

— Дурак ты, Иванов. Настоящий, что ни на есть. Я же как представлю, что ты ко мне прикасался, так меня выворачивает.

— А от его прикосновений я смотрю ничего? Жива, благоухаешь?

— Да, ничего. По началу вроде брыкалась, а потом втянулась. Он же совсем не такой как ты. Взрослый, уверенный. — Улыбаюсь. — А может все дело в том, что я — такая же как ты. Я же, Виталя, тоже продалась. — Пожимаю плечами. — И мне даже очень понравилось… быть с ним… быть его.

Когда я стала стервой? И почему этого не заметила? Вопросы, которое я тут же отмету, замечая тень боли в его глазах.

В этом его отличие. Андрей не умеет прятать чувства, и боль там наравне хозяйничает с сумасшествием. И сам прямолинейный. Простой.

Виталя замахивается на меня, в попытке ударить, но кто-то перехватывает его руку. С боку, как в каком-то дешевом фильме, появляется защитник. Задерживаю дыхание, грезя повернуть голову и увидеть своего ненормального муженька, да только вижу какого-то мужика, совсем на него непохожего. Суровая реальность бьет по голове не хуже Тайсона.

— Слушай, парень, топай отсюда успокаиваться. Девушек бить нельзя. — Виталя слушается без слов, пропадая в недрах коридора, а новый знакомый смотрит на меня.

Высокий, черные волосы, крупные черты лица, только взгляд мягкий, карий.

— Так вот какая ты, роковая зеленоглазка! — парень… скорее уж мужчина улыбается, пригибая голову к плечу, а я раздраженно поведу плечами, морально готовясь послать по пешему маршруту еще одного, решившегося попытать счастье с «бывшей» Андрея.

— Владимир. — представляется он с выразительным акцентом, и легким наклоном головы цепляет мою руку, пожимая. — Брат того слюнтяя, что своими слезами утопил ковер в гостиной родителей. Между прочим, из-за тебя!

— Отпустите. — Пытаюсь вырвать руку, но не выходит.

— Ну уж нет, зеленоглазая. Пока вас обратно не сведу, не отпущу. Мать грозится еще одного брата родить, потому как Андрюха сдохнет со дня на день, а я уже старый, чтобы нянчиться и воспитывать. Будь доброй, пожалей меня. Я же Андрюхино взросление с горем пережил.

Тянет меня из моего блока в блок юристов, и походу не стесняется материться на исковерканном русском. Звенит звонок на пару. Думаю, спасение, оказывается наказание. Владимир — еще один с умственными отклонениями в этой семейке. Втаскивает в аудиторию, где около тридцати пар глаз, тащит наверх к одним спящим.

Орет громче преподавателя: потолок падает. Припечатывает по затылку широкой ладонью. Андрей вскакивает, обводит мутным взглядом, фиксируясь на Владимире, недоуменно переводит взгляд на меня. Еще больше недоумения.

Владимир выталкивает меня вперед.

— Говори! — Зычно приказывает. Приподнимаю бровь.

— Что говорить? — переспрашиваю, аккуратно отодвигаясь от ненормального мужика.

— Андрей, я тебя люблю. Дура, что ушла не разобравшись. Сегодня все исправлю и вернусь и ты давай, возвращайся, а то родители от тебя вешаются.

— Много. Я все слово в слово не повторю.

— Не повторяй, главное суть передай, этого хватит. — киваю, припоминая что-то насчет того, что с сумасшедшими лучше соглашаться, и поворачиваюсь к Андрею.

В общем, такому же растерянному, как и я. Не знаю, догадывается ли он, что это не моя инициатива?

— Это… — информативно начинаю я и затихаю, смотря на острые скулы, синяки под глазами, сами глаза красные, воспаленные. Губы сухие и какие-то потрескавшиеся… но до сих пор такие желанные. — Почему ты не удержал?

Спрашиваю вместо чуши, что должна повторить.

— Ты была серьезно настроенной. — Пожимает плечами, выдыхая и сжимая кулаки. — Решившейся. Не было ни одного шанса доказать свою невиновность. Лизка же другой совсем стала. Расчетливой. Сама бы пришла и напела бы о проведенной ночи. А так и петь тебе не надо.

— И что же было?

— Честно? — отводит взгляд от моего кивка. — Не помню. Знаю, что не спал с ней и все. Но проснулся голым.

— Почему уверен, что не спал?

— Да не стоит у него на других! — весело добавляет Владимир, поднимая ладони к верху, словно сдаваясь и добавляет. — У нас это вроде как семейное. — Оправдываясь, добавляет.

— В общем, грубо, но не бессмысленно. — добавляет Андрей, тихо, неуверенно. — Она давняя подруга в утерянном прошлом. А ты была настоящей, единственной. Плохо мне без тебя.

Мнусь. Желая поверить его словам и ненавидя себя за это. Вздрагиваю, обращая внимание на неестественную тишину вокруг. Профессор — невысокий округлый мужчина с залысиной — и тот нервно утирая выступивший на лбу пот, нас слушает. Ждет развязки.

— Может выйдем, поговорим? — Неуверенно спрашиваю, и получаю в ответ кивок.

Владимир остается, вольготно устраиваясь на опустевшем стуле и усмехаясь чему то своему, провожает взглядом. Коридор, а что говорить я не знаю, или знаю, но долго уговариваю переступить через гордость. Он не выдерживает первым.