Сумасшедший
Шрифт:
Полагаю, для многих это не будет секретом. Тут как в поговорке: знают двое — знают все.
Надеюсь, что подойдет Виталя, объяснится, но и этого не происходит. Смотрю иногда в его сторону, а он игнорирует мои взгляды. Так, словно между нами и не было этих четырех лет. Однокурсники пытаются что-то выяснить, но что он отвечает, не слышу, да и не хочу, наверное. Игнорирование, тот же ответ… не привиделось, не померещилось, да и машина эта, пропади она пропадом… Андрей на нее даже не взглянул.
После пар одиноко бреду на улицу, вцепившись в ручку рюкзака, что еще немного и потащится по полу вслед, думаю, как буду попадать в его квартиру, как переживу этот вечер, но думать не приходится — Андрей встречает, обнимая меня за талию, спешно целуя в губы.
— Мне плохо без тебя. — так жалко это прозвучало, что пришлось срочно задрать голову и поймать все тот же сумасшедший блеск глаз, облизывающий мое лицо, вглядывающийся в глаза.
— Сумасшедший. — улыбнусь, сама не поняв чему, а он и не станет отрицать…
Гены неандертальцев.
— Ваш сын сумасшедший! — говорю, в попытке добить откровенностью невысокую женщину, что встречает нас на пороге загородного дома. Само место тихое, удаленное от города, сокрытое огромными лапами елей и толстым забором по периметру. Коттедж в два этажа, но даже в пасмурных сумерках светлый и фонит теплом. Женщина с улыбкой открывает двери, но улыбка сменяется легким удивлением, когда она замечает меня и крепкую хватку руки сына.
— Привет ма, знакомься, моя жена Анюта. — он пропускает меня вперед, слегка подталкивая. Легкое удивление на лице мамы перерастает в шок. — Милая, знакомься, Софья Андреевна — мама. Меня, кстати, в честь деда назвали, он у нас военным был. Строгий, но справедливый мужик…
— Ошиблись. — киваю, намекая насчет имени и справедливости, что явно забыли в нем воспитать.
— Знаю. — говорит, смеясь, расшнуровав мои кеды. — Я в отца характером…
— И повадками… — как-то понимающе качает головой ошарашенная мама.
Тут я и выдаю: «Ваш сын сумасшедший!»
— Да уж вижу… — глаза огромные, взгляд отрешенный. — Этим он тоже... в отца пошел.
В мире странностей такая реакция уже не удивляет.
— Кто там в меня пошел? — появляется обсуждаемая личность. Высокая, сбитая в плечах. Андрей на него очень похож, особенно блеском сумасшедших глаз. Только у мужчины этот блеск ласкает жену. Взгляд сына подарен мне.
— Папа, моя жена Анюта! — гордо заявляет сумасшедший, сумасшедшему, немного придвигая меня вперед. Словно выставляя напоказ. Отец не удивлен, с уважением тянет:
— Красавица. — оборачивается к жене, покачивая головой. — Соня, ну, говорил же тебе, зачем ты рассказываешь ему…
— Так романтично же получилось?
— Романтично. — кивает мужчина. — Любуйся, каким романтиком вырастила сына. — немного смешливо добавляет, и, звучно хлопая в ладоши, продолжает. — Так, что встали на пороге, а ну руки мыть и за стол знакомиться! И выпусти ты уже ручку бедной девочки, небось уже и штампы организовал? — Андрей самодовольно пожимает плечами, вызывая очередную ухмылку родителя. — Ну, так и подавно далеко не уйдет!
Их тут целых трое — ненормальных…
Подумалось мне, но мнение я изменила, очень быстро и история у его отца с матерью действительно вышла романтичной, произошедшей под железным занавесом СССР. Любовь, возникшая у студента, посещающего далеких родственников в СССР и молодой студентки, которую буквально он выкрал из страны и увез в далекую Англию. В общем, она и против не была, только он все равно опасался отказа, вот и выкрал. Поженились в спешке, а через девять месяцев появился их старший Владимир, а потом уже и Андрей.
— Вот милый! — ядовито добавляет Соня. — Моя история просто романтична, а твои наставления по поводу девушки, от которой «снесет крышу», совсем были не к месту! Говорила же — он впечатлительным рос!
— Упрямым он рос! В меня все повадки. Говори ни говори, как захочет, так и сделает.
— Это точно. — кивает мама.
Их взгляды возвращаются нам, оценивая, с добродушными ухмылками.
— Не переживай Анюта, и не бойся. Андрей… он и в правду весь в отца, не обидит, только охранять будет, да ревновать ко всему. — и словно извиняясь, добавляет: — Гены неандертальцев.
— Скорее всего, Софья Андреевна…
— Да уж ладно тебе, ты меня либо Соней называй, либо мамой, близкие, как ни как.
— Ага. — нервно икнула. Того и гляди, глаз, который начал дергаться перед встречей, выскочит от счастья.
— А меня только папа, Свеном, все равно язык сломаешь!
— Хорошо?
— Конечно хорошо! — зычно проговаривает, как мне кажется, по началу, но потом, все же понимаю, что хоть речь на первый взгляд чистая, но все же проскакивает акцент.
И вечер продолжается, но не кажется обременительным, скорее немного странным и чуточку веселым. Поэтому, когда они нас провожают, я все же смущенно называю их папой и мамой, благодарю за прием, обещаю познакомить с собственными родителями в ближайшее время и заключаю про себя, что хоть они и сумасшедшие, но все же приятные люди.
— Вы там давайте, с детьми не тяните. — лукаво добавляет его мама.
— Ага, сынок, кстати, это еще один безотказно срабатывающий метод привязки… — подшучивая, добавляет его папа. И только я одна вижу, что он Андрей эти слова воспринимает всерьез.
— И не собирался тянуть. Привязать нужно. И чем скорее, тем лучше. Мне кажется, потом спокойней будет. — хмыкая, отвечает этот сумасшедший и тянет меня к машине, задумавшуюся о целомудрии нескольких дней, что прожили мы вместе.
Впрочем, насчет целомудрия в наших отношениях я немного промахнулась. Да и нельзя это было назвать сексом, скорее — животным соитием, после громкого, эмоционального… напряжения скопившегося за несколько дней и выплеснутом бензином, на открытое пламя — этим же вечером.