Чтение онлайн

Тут первый яркий луч нового дня прорывается из-за горизонта: Кернунн выбрасывает вверх руку с паутинкой, на которой блестят пять крупных капель росы. Его губы вновь завладевают моими, но на этот раз поцелуй длится недолго. Не отстраняясь он подносит к лицу паутинку, шепчет что-то и дует на неё. Слёзы Истинной Любви застывают на глазах, заключая в себе частицы первого утреннего луча. И вот, в его руке уже ожерелье из ярких камней, отбрасывающих оранжевые-розовые блики, вместо простой паутины и капель росы. У меня на глазах свершилось настоящее чудо!

— Держи! — ожерелье перекочевало в мою ладонь. Довольный Кернунн стоит рядом, более не делая попыток коснуться. Слёз почему-то шесть. Удивлённо поднимаю глаза:

— Мы договаривались о пяти!..

Он отбирает самую крупную, а затем снимает с руки тонкий браслет, который вытягивается в длинную цепочку, подвешивает на него Слезу и надевает мне на шею со словами:

— Ты вновь путаешь долг с любовью! Это тебе: носи её — пусть сердце наконец успокоится!

От благодарности вновь хочется плакать, как от искренней тёплой улыбки и последующих слов:

— Позови меня именем Карней и я явлюсь за тобой хоть в самую темную бездну.

Глаза щиплет от непрошенных слёз — он ласково треплет меня по щеке, стирая их следы.

* * *

На языке таял непередаваемый орехово-медовый вкус, туман постепенно рассеивался. Я сидела в кресле, на подлокотнике которого нетерпеливо подскакивал знакомый синий человечек.

— Ну, вспомнилось что-нибудь? Говори скорей! Ты уже целых десять минут сидишь и жуёшь орех, глядя в потолок!

— Не знаю, что это было, — я бездумно снова потянулась к стоявшей тут же розетке. Черничник резво подскочил и отобрал её, недоброжелательно осклабившись.

— Хватит тебе! Совсем в прострацию хочешь впасть?

Я до сих пор ощущала губы Кернунна, тепло его кожи и тяжесть подаренной цепочки со Слезой… Безотчетно коснувшаяся груди рука нащупала на её месте лишь пустоту.

— Праздник Осетровой Луны! Только после него на рассвете можно добыть Слезы Истинной Любви, если удастся уговорить покровителя плодородия…

— Ага! Вспоминаешь! Сейчас я тебе помогу! — малорослик длинным прыжком соскочил с подлокотника и убежал обратно в гостиную. — Я тут в шкафу нашел кое-что! — пропищал он оттуда. — Будет интересно!

Он вернулся, неся в руках маленькую круглую шкатулку из перламутра.

— Похоже, Кернунн к тебе благоволил! — он хитро прищурил левый глаз. В хитрой улыбке на непривычно синем лице так и не проявилась ни грамма доброжелательности. — Тут настоящее богатство! Даже в Стране Вечного Лета за Слёзы платят весьма дорого!

Под круглой, играющей всеми оттенками радуги крышкой из панциря халиотиса, на чёрном бархате таинственно мерцали пять каплевидных прозрачных камней, один из которых был закреплён на серебряной цепочке необычного плетения, напоминавшего ветви, или оленьи рога. Похоже, одна из Слёз успела найти своего нового владельца.

— Это моё! — я поддела пальцем цепочку. Камень, когда его извлекли из шкатулки, засверкал ещё ярче.

— Как и всё здесь! — подтвердил Черничник. — Ладно, мне пора — не досуг сидеть тут с тобой всё время, когда Мина ждёт не дождётся в гости! Ну, только… — он немного помялся, а потом выдал:

— Не говори Флейтисту, ладно?

Для меня его слова пока оставались пустым звуком — при упоминании странного то ли имени, то ли прозвища, ничего не ёкало. Память ни в какую не желала делиться информацией, подкидывая только безнадёжную пустоту. Ясно одно — я точно прежде бывала в Стране Вечного Лета.

От видения-воспоминания с новой силой захотелось кофе. Махнув Черничнику — делай, что хочешь! — я полезла в ящик одной из кухонных тумб, безошибочно извлекая оттуда красивые ножницы-цапли, чтобы вскрыть пачку.

Мельница уютно хрустела, перемалывая зерна. На плите, подключенной к газовому баллону, закипал двухлитровый пузатый медный чайник с носиком, покрытым коваными завитушками. Перемолов порцию, я с наслаждением потянула носом — ничто не сравнится с запахом хорошего кофе свежего помола!

Захватив из сумки злаковый батончик, купленный на остановке, с чашкой полной ароматного напитка я прошла прямо из кухни на террасу и примостилась в ротанговое кресло у круглого столика, почти не удивляясь тому обстоятельству, что не заметила здесь никакой мебели, когда проходила в дом. Черничник, похоже испарился, как и обещал.

Нужно в магазин сходить, осмотреться, поискать объявления о работе… Потом, всё потом! Предвкушая спокойную минутку перед решением самых обычных житейских проблем, я успела сделать всего пару глотков, как со стороны калитки, полускрытой буйными зарослями ежевики, донёсся громкий стук.

— Ада! Открой! Это я, соседка, Лидия Дмитриевна!

У меня вырвался длинный вздох. Даже тут, вдали от семейства — ни минуты покоя! Пришлось всё-таки идти открывать. Я почти не удивилась, когда густые заросли ежевики, плотно увивавшие изгородь и саму калитку, зашевелились, поспешно убираясь с пути. Сознание словно раздвоилось — одна часть буквально вопила о нереальности происходящего — синий человечек, живые кусты, какой-то Флейтист! А другая была спокойна словно море в безветренную погоду, как бы говоря: всё в порядке, так должно быть.

Лидия Дмитриевна терпеливо ждала, на расстоянии двух шагов от калитки. Непослушные рыжие локоны львиной гривой лежали на плечах. Почему мне показалось, что ей около шестидесяти? При ближайшем рассмотрении этой тоненькой невысокой женщине не дашь больше сорока! Большие светло-карие глаза, удивительно теплого медового оттенка, широкие прямые брови, чуть опущенные к вискам, придавали по-беличьи узенькому личику удивлённо-растерянное выражение.

— Ада, можно войти? — почему-то немного с опаской спросила она.

— Проходите, — я отступила в сад, чтобы пропустить её. Лидия Дмитриевна прошла через калитку, на секунду покосившись на толстую ветку ежевики, угрожающе зашуршавшую листьями при приближении гостьи.

— Я много времени не отниму, — извиняющимся тоном продолжала соседка. — Просто хотела предупредить — тут кружили какие-то люди, все про дом твой выспрашивали: кому принадлежит, давно ли пустует, сколько земли… Почти каждый день наезжают. Я уже им открывать перестала. Будь осторожна, пожалуйста — столько мошенников развелось!