Чтение онлайн

На нашей улице снова было пустынно — такое впечатление, что Черный Ручей очень малочисленный посёлок. Я достала ключ и хотела отпереть калитку. Черничник услужливо отодвинул ветви ежевики, почему-то висевшие, беспомощно, как плети. На обочине невесть откуда взялся раскидистый куст шиповника. Совсем уж непривычно, его украшали гроздья кроваво-красных плодов и нежно-розовые цветы. Одновременно.

Стоило лишь коснуться замка, калитка подалась вперёд, открывая проход в запущенный сад. Сердце ухнуло куда-то вниз и замерло в районе коленей.

— Кто-то сломал защиту! — вскричал Черничник. Оставив корзину с продуктами на земле, он кинулся вперёд. Через пару минут вернулся, забрал корзину и буркнул:

— Никого нет.

Я вошла, заперла калитку на засов — ветви ежевики неуверенно, будто с опаской, поползли и сомкнулись, образуя непроницаемую колючую стену. Однако, я все же успела заметить — безвольно висевшие ветви пожелтели, стали ссыхаться и опадать. Подходя к дому, на террасе, прямо на столе, я увидела большой букет сиреневых эустом, тёмную бутылку с вином и круглое расписное блюдо, полное разнообразных фруктов. Кто-то смог пройти сквозь защиту! С замиранием сердца я подошла к столу. Прямо к букету розовой лентой был привязан красивый конверт с плотной белой открыткой.

«Рада, я зайду на днях. Всё-таки лучше впусти меня, если не хочешь, чтобы твои строптивые кусты подверглись полному истреблению. Нам нужно поговорить». На каллиграфической подписи, после буквы «Л» стояла «К», смахивающая на латинскую «R». Лео Королёв… Но как он смог преодолеть магическую защиту?

Может быть, стоило немедленно пойти к Госпоже Пуговке, рассказать ей, если она ещё не знает, попробовать как-то усилить защиту… Меня обуяла ужасная слабость. Солнце клонилось к закату, внутренности в животе играли марш голодных гусар, а голова отчаянно отказывалась соображать. Думала, буду жить в своём доме, радоваться, каждый вечер попивать чай на веранде… Наивная! Кстати, чаю ещё вполне можно выпить, вот только к неожиданным угощениям прикасаться было страшновато. Как там говорится? «Бойтесь данайцев, дары приносящих»? Боюсь! Ещё как боюсь.

— Черничник! — позвала я. Малорослик, успевший принять свой обычный облик, немедленно прискакал на зов.

— Чего опять стряслось? — спросил он недовольно. Я молча указала на стол. — Вижу. И что теперь?

— Защиту пробили, вот что! — вспылила я. — Как Королёв умудрился это сделать?

— Да кто ж его знает, — вздохнул Черничник. — Может, попросил кого? Тут под личиной ещё тролль живёт — у него своя мельница — может, видела?

Я кивнула — автобус проезжал мимо неё. Очень живописная, будто вынырнувшая прямиком из восемнадцатого века, только новенькая, почти: громадное колесо, погруженное в ручей, не вертелось — наверно, в тот момент перемалывать было нечего. Рядом с мельницей высился горбатый деревянный мост, тоже сверкавший новизной. Да, подумала я, волшебному существу, возможно, по силам одолеть заклятие защитной ежевики, но вопрос в другом — Королёв на короткой ноге с троллем? Образ таинственного адвоката продолжал обрастать загадочными чертами, как бамбук, который хорошо поливают, свежими побегами.

— Можешь убрать это куда-нибудь?

Черничник вскочил на стол, принюхался к фруктам и важно провозгласил:

— Они хорошие, свежие! Без всяких сюрпризов в виде вредоносной магии — иначе, я бы почувствовал.

— Забери пожалуйста! Я точно не буду их есть.

— Ладно, — он ухватился руками за край блюда и исчез вместе с ним. От неожиданности я открыла рот — никак не привыкну к обыденности чудес. Через секунду, Черничник вновь появился, помахивая рукой в которой был зажат надкушенный персик.

— Это я тоже заберу? — спросил он с полным ртом, указав персиком на бутылку. Я кивнула. Он снова исчез, на этот раз надолго.

Я прошла на кухню, приготовила себе чаю, сделала пару бутербродов с купленной на рынке колбасой и вернулась на террасу. Солнце почти исчезло за горизонтом. Кто-то далёкий выводил на флейте простую, но очень красивую мелодию. От неё сладко щемило сердце, а воспоминания сумбурного, сумасшедшего дня сглаживались и переплетались причудливым рисунком со снами.

Засидевшись до темноты, обнаружила — как ни странно, совсем не скучно сидеть одной и потягивать горячий чай, наблюдая, как солнце лениво катится к горизонту, словно невесомым тюлевым занавесом затягивая небо сначала жемчужной, а потом малиново-золотой дымкой. На основательно потемневшем небосклоне стали зажигаться первые яркие звезды, становилось заметно прохладнее. Я сходила за пледом и снова вышла на террасу. В воздухе разлилась непривычная нега — хотелось черпать его горстями и пить, пить… Глубокая ультрамариновая небесная синева казалась бархатной, а запахи… Травы, деревья, земля — всё источало острые щекочущие ароматы.

Подозрительно спокойный Черничник тоже вышел на террасу, без стеснения влез на стол и уселся, опершись спиной на чайник, хранящий лишь остатки былого тепла. Он, как и я, уставился мечтательным взглядом поверх колючей изгороди, в густых сумерках казавшейся чёрной.

— Да, — глубокомысленно произнёс малорослик, — небеса Тир Нан Ог прекрасны всегда, но особенно, после заката! Наступает наше время. Те, кто днём прячутся под камнями, в пещерах и стоках канализации, выходят, чтобы полюбоваться на Ночное Око, и потанцевать в его лучах. А некоторые, — он слегка осёкся, задумавшись на мгновенье, стоит ли продолжать, но закончил, — выходят на охоту.

— Тир Нан Ог? — удивилась я.

— Этот дом — на границе миров. Сквозь ткань обыденности здесь проглядывают участки Страны Вечного Лета.

Он опять замолчал, а потом загадочно заключил:

— Близких Неблагому Двору, ночь любит больше остальных.

Его слова щемящим чувством отозвались в груди. Через пару минут посвистывание и тихий храп подтвердили — Черничник уснул. Он окончательно сполз на столешницу, свернулся калачиком, подложив синюю руку под щеку. Сначала я хотела перенести его в дом, но пикси заворчал во сне и попытался укусить, не открывая глаз. На руке осталась длинная царапина от маленьких, но острых когтей. Я решила не рисковать — не известно, что там ему покажется спросонья: вдруг вцепится в горло? Чтобы не замёрз, пришлось укрыть его шерстяным лоскутком из большой корзины для рукоделия, стоявшей рядом с креслом напротив камина.

Причина резкой сонливости помощника обнаружилась там же — бутылка вина, презентованная Королёвым, валялась на боку и была совершенно пуста. Для меня осталось загадкой, как в синего человечка ростом сантиметров на семь ниже бутылки, поместилось столько жидкости.

Любоваться красотами ночи под усиливающийся храп Черничника расхотелось. Я пошла в спальню, надеясь найти в шкафу бельё, чтобы постелить на кровать. Попутно выяснила ещё один неприятный факт, бесполезно пощёлкав выключателем — электричество отключено. Пошарив в потёмках, нашла на столе в гостиной свечу и лежавший тут же коробок спичек. От оранжевого подрагивающего пламени внутренние помещения дома, казалось, преобразились, становясь, как ни странно, более настоящими.

Синее бархатное покрывало на кровати было слегка сдвинуто, словно приглашая лечь на свежие льняные простыни, отделанными шитым кружевом. Про себя поблагодарив Черничника за заботу, я оставила свечу на тумбочке и проскользнула в ванную, думая оставить дверь открытой для света. Открывшаяся картина заставила замереть в благоговении: взошла луна, огромная, зеленоватая будто громадная головка знаменитого французского сыра с плесенью. Её яркий свет заполнял ванную комнату, не оставляя темноте ни единого шанса.

Ванна стояла прямо под окном — если её наполнить, вода наверняка будет серебриться от лунных лучей! Из горячего крана полился почти кипяток. Я хорошенько разбавила его, добавила немного тягучей ароматной жидкости из красивого стеклянного флакона, стоящего на подоконнике — в воздухе тут же поплыл нежный аромат жасмина, мелиссы дубового мха и какой-то неизвестной пряности.

С наслаждением погружаясь в воду, осознала — это самый приятным момент за день! Вода казалась жидким лунным светом, который ласкал кожу тёплыми прикосновениями, отбирая и оставляя себе волнения последних дней. За окном, зелёными искрами в лунных лучах кружились светлячки, выписывая в воздухе замысловатые фигуры.