Чтение онлайн

скрежетать лопатой. Ну, конечно, я взялась помогать старухе, осталось немного, не переломлюсь.

— Спасибо, милая, — сказала ведьма и отошла в сторонку.

Хорошо, что я в «походной» одёжке — пуховик короткий, обувь на плоской подошве и варежки из козьего меха — бабушка мне связала их. В этом городке я привыкла одеваться «удобно». Сюда бы валенки в самый раз подошли. Снега жуть, как много. Хорошо хоть проезжую часть от снега очищают, а тропинки горожане сами протаптывают.

Старуха молчит, а я делаю своё дело. Наконец, она заговорила со мной.

— Зачем пришла, мне известно, — сказала тётка Устинья. — Вижу, запуталась ты в мыслях своих.

— Нет, тётка Устинья, мне-то известно, чего я хочу, — уверенно ответила я.

Я прислонила лопату к стене дома и взглянула на свою работу. Теперь тётка Устинья сможет и в сарай выйти и до калитки доберётся без труда. Я привыкла к физическому труду, у бабушки столько работы накопилась и только мы с Владом помогаем ей. Бабушка говорила, что раньше ей Стёпка помогал, отец мой реже, а теперь и Стёпка не появляется, и папа к ней дорогу забыл.

— Ладно, пойдём в дом, чего мёрзнуть-то, — предложила хозяйка.

В доме тепло и пахнет пирогами. Теперь не надо печь топить углем или дровами — дома, даже самые старые, оснащены индивидуальным газовым отоплением. И вода есть в доме. Жить стало легче. А ведь я ещё помню, как бабуля печь дровами топила и за водой к колодцу ходила. В наш дом, когда ещё строили, папа сразу провёл и отопление и газ и воду, а потом только года через два все дома оборудовали.

Смешно подумать, но мне нравится крестьянская жизнь. Понятия не имею, откуда взялось это пристрастие. Мама исконно городской житель. Значит, я в Архиповых пошла — от сохи, что называется. Кажется, мне стало ясно, почему я вернулась в Борки.

— Садись к столу, чай будем пить с пирогом, — пригласила меня тётка Устинья. — Вот, уже хожу еле-еле, но желудок свой балую иногда. Я ведь хорошей хозяйкой была, — постилая на стол чистую скатерть, похвалилась тётка Устинья. — Муж мой, Алексей, не жаловался на меня. Что щи сварить, что пирог испечь — я была первой мастерицей. Жаль бог деток нам с мужем не дал. Теперь маюсь одна, а так бы… эх, чего попусту Бога гневить разговорами, — отмахнулась Устинья.

У каждого свои печали.

Устинья налила в чашки чай — травяной, по запаху слышно. Поставила на стол пирог на плетёном подносе. Правду она говорила, что пироги печь мастерица — румяный пышный и пахнет аппетитно.

— Бери нож, да отрезай ломоть, — предложила хозяйка и передала через стол нож.

Я отрезала от пирога кусочек и взяла его в руку — тарелок бабка не предложила. Ну и так

сойдёт. С удовольствием пробую на вкус.

— Вкусно, — похвалила я хозяйку. — Только горячо.

Странно, что старуха сама не ест.

— Я потом поем, когда пирог остынет. Горячее тесто, хуже не придумаешь для старого желудка.

И то верно. Свежеиспечённое тесто плохо действует на поджелудочную железу и даже может спровоцировать приступ. А ещё может затормозить работу кишечника, а там не дай бог закупорка. Кстати, в любом возрасте не стоит есть свежеиспечённый хлеб. Но так вкусно — не могу отказать себе в удовольствии.

После чая с пирогом, я поблагодарила старуху и предложила ей посмотреть книгу.

Устинья насупилась. Взяла книгу в руки, положила перед собой и приложила к странице руку.

— Эта книга не поможет твоему кавалеру, — помотав головой, сказала она. — Да, сильная ведьма владела ею, — без особого интереса перелистывая страницы, сделала вывод Устинья.

— А вы? Разве вы не сильная… колдунья? — нашлась я. Как-то неудобно старуху ведьмой называть прямо в лицо.

— Ведьма я сильная, да вот вижу, что хозяйка символы все перепутала, чтобы защитное заклятие, которое она наложила на дочь свою, никто не сумел отменить. «Зашила» она книгу.

Откуда Устинье известно, что заклятие наложено на «дочь»? Выходит, ведьма реально настоящая.

— Всякая книга должна только хозяйке подчиняться, — добавила Устинья. — А теперь, после ведьмы, книге суждено перейти к новому хозяину, так ведьма велела.

— К кому? — поинтересовалась я. Может, разгадает Устинья имя.

— К тому, кто принесёт с собой избавление. Всё. Больше ничего не скажу, и не настаивай.

Вот и всё. Я так надеялась, что Устинья поможет мне, но не случилось, что называется.

— Не печалься, милая. Скоро охотники выйдут в лес, там всё прояснится.

Тётка Устинья перекрестилась, хоть в её доме я и не увидела ни одного образа. Не понятно, знает Устинья про оборотней или нет? Если заговорила об охотниках, значит, ей что-то известно. Но пока мне лучше помолчать — послушаю ведьму, что она скажет.

— Это опасно? — спросила я.

— Что ж головы считать, коли беда такая пришла.

Ей всё известно и это очевидно, но делиться видениями Устинья отказывается. Может, ей кто-то не велит раскрывать все карты?

— Откуда они взялись, оборотни? Это ведь противоестественно природе.

— Откуда нам знать, что естественно, а что противоестественно, — глухо отозвалась тётка. Пока живёшь без забот, так и думаешь, что человек сам себе хозяин, а как увидишь чего так тебя и настигнет прозрение. Думаешь легко жить, когда два мира у тебя перед глазами суетятся? Так ведь живу.

Два мира? Не понимаю, о чём это говорит бабка?

— Есть и другие миры? — спросила я.

— Хочешь знать? — хитро взглянула на меня старуха. — Приходи, когда я помирать буду, я тебе и передам свой дар.

Вот уж нет. Кому нужны такие знания. Я не могу осознать существование в природе оборотней, а обо всём другом не знаю и знать не хочу.

— Значит, охотники на человека в волчьем обличии пойдут? — наконец, решилась я спросить в лоб.

— Ну что ж, раз тебе известно всё. Старшой у них, Арсений, зверь он и есть зверь. Давно всех потерял и теперь из леса носу не высовывает. Другие по-разному. Один из стаи даже домой приходит, мать навещает. А та не догадывается даже, говорит, сынок её такой заботливый, да такой удачливый, что, мол, работает в селе соседнем и деньги приносит в дом.

— Значит, вам известно о стае.

— Знамо дело, известно. Я ведьма и такие события не пройдут мимо меня.

— А у вас есть такая книга?

— Моя книга у меня в голове, — постучав указательным пальцем себя в темечко, ответила бабка. — Мне мой дар бабушка одна передала. Помню, мучилась старушка, никак смерть не приходила к ней. Родственники не подходили к ведьме, боялись, чтобы она их «не замарала». Как-то я пришла к ним в дом за солью, меня мать послала. Вышла тётка Леська в кладовку за солью, а ведьма уловила момент и попросила меня воды ей подать. Мне тогда всего шестнадцатый годок пошёл, да она уже и не выбирала, мучилась сильно. Я ей кружку с водой подала, а она ухватилась костлявой рукой за рукав моей кофточки и к себе притянула и говорит: «Не боись, теперь с тобой сила».