Чтение онлайн

Я не сумел скрыть своих чувств. И пусть в последние годы брат стал для меня совсем чужим, он оставался членом моей семьи. Мы частенько ссорились, и на то имелась серьезная причина: братишка регулярно приходил клянчить деньги, чтобы расплатиться с кредиторами. Карточные долги, от них его детское личико покрылось преждевременными морщинами, а огромные голубые глаза вылиняли.

Мадокьель сообщил, что убийство произошло в ту самую ночь, когда я наведался в башню «Бутона».

— На этот раз у меня есть свидетель, — поспешно выпалил я. — Посол.

— Интересно. Какого квадранта?

— Жанренийского.

— Мне думается, что ты пытаешь сбить следствие со следа, но, разумеется, я проверю твои слова.

Сенешаль сел за стол и пригладил волосы ладонью.

— Я ошибался в тебе, Принц. Твоя гильдия всегда соблюдала установленные правила игры, и я рассчитывал, что, уйдя на пенсию, ты довольствуешься тем, что канешь в безвестность. Я никак не могу понять, зачем ты совершил все эти убийства. Я не знаю, что управляло тобой, не знаю твоих мотивов, но полагаю, что обойдусь без этого знания. Ты преступил черту. Преступления, совершенные в наших дворцах, всегда наказываются. В особенности, когда речь о моем собственномдворце. Герцогиня де Бодиа числилась среди наших почетных гостей, самых уважаемых гостей. И ты убил и ее.

— Это не я, — устало вздохнул я. — Я никого не убивал. Ни Жехину… Ни Адифуаза, ни даже брата.

— Ты осудил их на страшную смерть, на алую чуму, — продолжил Мадокьель, не обратив никакого внимания на мой робкий протест. — Оружие преступления, ручной распылитель, который ты похитил у конвоира во Дворце Толстяков, уже найдено. И ты продолжаешь все отрицать?

— Да, все. Я все отрицаю.

— Это не имеет никакого значения. Отныне я не волен над твоею судьбой. Вскоре ты предстанешь пред Стальными судьями. О, простая формальность. Я уже назначил день твоей казни.

— Поговорите с послом. Что касается Жехины, то я готов подвергнуться допросу черных фей. Они могут рыться в моих воспоминаниях, сколько пожелают.

Мадокьель отмел рукой все мои аргументы.

— Воспоминания, извлеченные черными феями, не могут считаться доказательствами, судьи не примут их в расчет. Все знают, что особые наркотики могут исказить картины, запечатленные в памяти. Возможно, именно этим и объясняется твое мнимое присутствие в «Бутоне».

— Давай говорить серьезно. Ты ведь не думаешь, что я виновен, не правда ли? Не будем останавливаться на отсутствии мотивов… Не сомневаюсь, что ты просто ищешь виновного, чтобы успокоить горожан, упрочить свое влияние среди Толстяков, доказать, что ты правишь железной рукой во Дворце Стали. Впрочем, я неплохо тебя знаю, в обычное время ты бы попытался докопаться до мотивов, понять их. А сейчас у твоей справедливости появился привкус мести, сенешаль.

— Возможно. Но для меня улики важнее мотивов. Можешь думать, что хочешь, но я уверен в твоей виновности. Хотя не мне выносить приговор, и если сможешь доказать свою невиновность, сделай это.

— Так и поступлю.

— Я больше не удостою тебя аудиенции, Принц. Если ты сознаешься здесь и сейчас, я попытаюсь облегчить твою участь.

— Мне не в чем сознаваться.

— Тогда все решат судьи.

Судебный процесс начался уже следующим утром. Заседание проходило в восьмиугольном зале, перекрытом черным стеклянным куполом. В отполированных до блеска стенах были обустроены специальные ниши, в каждой из которых находилось восемь стальных кафедр, поддерживаемых массивными железными цепями.

Мои будущие палачи стояли за этими кафедрами, облаченные в тяжелые мантии, декорированные гвоздями, что делало их похожими на воинские латы. Эти одеяния поблескивали в сумраке зала, отражая свет шафрановых пчел, которые жужжали над головами присутствующих. На полу извивались призрачные черные тени. Стальные судьи — тощие, костлявые старики — кутались в мантии. Я смог разглядеть лишь лысые черепа да черные жемчужины глаз.

Огры из элитной гвардии проводили меня до центра зала, а затем отступили, образовав вокруг плотное кольцо.

Резкий скрежет ознаменовал начало процесса. Один из судий поднял стилет, чтобы прочертить невидимую линию на черной хромированной поверхности своего тела, — никто не знает тайны металла, рождающегося во дворце. Я вздрогнул и заскрежетал зубами. Я знал, что мурашки, бегущие по коже, являются неким символом для обитателей дворца, они неразрывно связаны со значимым этапом их духовного пути. Этот путь должен закончиться полной метаморфозой бренной плоти, уникальным мгновением, когда кожа станет металлом и «освятит» избранника.

Второй судья повторил жест своего собрата. Хромированный металл стонал, изливал жалобу, и эхо разносило ее под сводами зала. Звук буравил мозг. А я даже не мог заткнуть уши. Стражники связали мои руки за спиной. Судьи «переговаривались» друг с другом при помощи скрежета металлической плоти. Язык, известный им одним, протяжный речитатив, который парализовал все мои мышцы и сводил с ума. В конце концов визг стих, оставив у меня в голове звенящую пустоту.

Один из Стальных судий оперся на край кафедры и наклонился ко мне.

— Маспалио, вы признаетесь в убийствах, в которых вас обвиняют?

— Нет.

— В таком случае суд считает вас виновным.

— Простите? А как же процесс?

— Он только что состоялся. Мы посовещались и вынесли вердикт. Вы приговариваетесь к смертной казни.

— И где мой защитник?

— Мы предоставим вам защитника лишь в том случае, если вы признаете себя виновным.

— Но это какой-то абсурд!

Мой голос, словно мячик, запрыгал под стеклянным куполом. Я готовился к драке, к битве за истину, к жестокой борьбе, в которой я бы сумел доказать свою невиновность, но сенешаль обманул меня: никто не собирался выслушивать мои доводы. Этот фарс привел меня прямиком на плаху.

— Судьи, если я умру, то вы умрете вместе со мной!

— Нет, вы только послушайте! — воскликнул один представитель Стали. — Он угрожает высокому суду!

— Пусть его уведут! — потребовал другой.

— Подождите! Я могу предложить вам сделку.

Тот, что выступил первым, призвал собравшихся к тишине.

— Говорите, Маспалио.

— Высшие Дьяволы задолжали мне сговор. Я могу включить в контракт и ваши имена и таким образом гарантировать защиту от Бездны вам и всем обитателям дворца.

Стилеты ожесточенно заскрипели по металлу. Несколько судей выглядели особенно возмущенными, скрип становился все оглушительнее и оглушительнее. Когда наконец в зале вновь установилась тишина, мой собеседник заговорил самым зловещим голосом:

— Ваши смехотворные попытки прервать процесс лишь подтверждают, с каким неуважением вы относитесь к суду. Мы отложим казнь до следующего месяца. И приговорим вас к тридцати дням пыток.

— Вы…

— К шестидесяти!

— Прикажите позвать Владича, адвоката Дьяволов из квартала Плюща.