Чтение онлайн

— Не удивляйся, — улыбнувшись, сказал Ралф, — тебе это не снится.

— Коль скоро мы дошли до денег, — вмешался в разговор Паппас, — требуется полная ясность и точный счет.

— Да, да, это по вашей части, — сказал Ралф.

— Вы получали, насколько мне известно, — продолжал Паппас, — пятьсот бульгенов в месяц. Эта сумма сохраняется. В год, таким образом, получится — пятьсот на двенадцать — шесть тысяч. Контракт заключается на три года. Шесть тысяч на три — будет восемнадцать тысяч. Эта сумма и вносится па ваш текущий счет. Это ваши деньги. Вы можете их израсходовать сразу, а можете растянуть удовольствие на несколько лет. Дело ваше. Мы не призываем вас к благоразумию, ибо не знаем га вами греха расточительства. Но нам хотелось бы, чтобы в изъятии средств из банка не было, так сказать, цикличности получения заработка. Желательно создать впечатление, что зарплату вы получаете своим чередом, а из банка берете деньги на непредвиденные расходы.

— Один раз взял, три месяца пропустил. И так далее, — заметил Ралф.

— Совершенно верно, — подтвердил Паппас. — Именно это я имел в виду. Думаю, что нам не трудно будет об этом договориться. Так, господин Роланд?

— Та-ак, — неуверенно ответил Фэди. — Но я не понимаю…

— Ты все поймешь… — сказал Ралф.

— Простите, — перебил его Паппас. — Точнее будет сказать: все, что следует знать. В нашем деле, — на его каменном лице появилось нечто вроде улыбки, — бывают вещи, о которых лучше не знать.

— Я понимаю, — сказал Фэди.

— Вот и хорошо. — Ралф отпил глоток виски. — Но в нашем мире, дружище, ничто, тем более деньги, без труда к усилий не дается. И ты, надеюсь, понимаешь, что не можешь служить исключением.

«Вот оно начинается, — подумал Фэди. — Какую же мерзость я должен совершить, чтобы получить возможность три года безбедно жить и продолжать свою работу?»

— Вся документация изъята из лаборатории. Если у тебя есть личные записи — ты их тоже должен передать нам. Все — до последнего листка.

— У меня ничего нет, — отрезал Фэди.

— Мы верим вам, — сказал Паппас. — И все же нам пришлось проверить.

— Пожалуйста, проверяйте, — вспылил Фэди.

— Напрасно вы обижаетесь, — сказал Паппас. — У нас никому не верят на слово. Поэтому нам пришлось оставить стражей в вашей комнате. Продолжайте, — предложил он Ралфу.

— Ты никому не должен говорить, что работа закончилась впустую. Наоборот, очень желательно создать впечатление, что работа вскоре будет успешно завершена. Мы поможем тебе. В газетах появится туманное сообщение об этом. Тебе придется встретиться с репортерами и не очень настойчиво опровергать написанное.

— Мы вас проинструктируем особо, — заметил Паппас. — Надеюсь, и это условие вы сможете соблюсти без особого труда?

— Но я не понимаю зачем? — Фэди все больше удивлялся.

— В свое время ты узнаешь, — ответил Ралф. — А сейчас, мне думается, будет лучше и для тебя, и для нас, если ты доверишься нам.

— Кому «нам?» — спросил Фэди.

Ралф вопросительно взглянул на Паппаса.

— Вы вправе задать этот вопрос и получить на него ответ, — сказал Паппас. — Чем занимаюсь я, вы знаете. Так?

— Да.

— Господин Дрессер занят тем же. В его ведении — вопросы науки и техники. Только глупцы думают, что нынешняя разведка состоит из сыщиков, подобных Шерлоку Холмсу. Там есть работа и для ученых. Кстати, господин Дрессер помогает нам не только своими знаниями. Он в определенной мере взял на себя финансирование этой операции. — Паппас закурил. — Нам думается, что это дает ему известные права на результаты исследований, которые вы будете здесь вести. Нас это не интересует. Но господин Дрессер — ученый. И как я уже говорил, он затратит определенные средства. Ему не безразлично, во что он вкладывает деньги. Вас это, надеюсь, не огорчит? Господин Дрессер для вас столько сделал! Положение ваше было не блестящим, и вы ему, прямо скажу, многим обязаны.

«Почему мне не согласиться? — подумал Фэди. — Чтобы я теперь делал, если бы не это странное предложение?»

— Значит, будем считать вопрос решенным? — прервал его размышления Паппас.

— Да, — нерешительно ответил Фэди.

— Ну вот и прекрасно. — Паппас встал из кресла. — Остается еще один вопрос.

Фэди насторожился. Все это время его мысли были заняты разговором с Паппасом и Дрессером, но подсознательно он ни на секунду не забывал, что в этом доме, внизу, Эзра. «Сейчас — о ней», — подумал он, и сердце его замерло.

— В этом доме, — продолжал Паппас, — живет Эзра Зимбал. Она входит в число лиц, несущих здесь определенные обязанности… Еще будет приходить экономка. И шофер. Охрана дежурит круглосуточно. Вы можете, разумеется, чувствовать себя свободно — охрана нужна, чтобы никто из посторонних не проник сюда. Вас будут сопровождать при выезде или выходе с территории особняка. Вот как будто и все.

Когда они спускались по лестнице, Паппас прошел вперед. Ралф по-дружески положил руку на плечо Фэди и, улыбаясь, сказал:

— Я вижу, тебе приглянулась Эзра. Смотри, осторожно! Это — крепкий орешек.

Фэди покраснел и опустил глаза.

Питер Каули страдал бессонницей. И мы, таким образом, не нарушим его покоя, если заглянем к нему, чтобы узнать, кто же он в действительности: простой человек, какими являются чистильщики обуви в этом мире, или шпион, подосланный к главному герою книги?

Сначала хочется сказать несколько слов о профессии Питера Каули. Уход за обувью (мы пользуемся терминологией журнала «Работы на дому») далеко не самое приятное из занятий человека. Однако носить нечищенную обувь не только не принято, но и неприятно. Воздадим же должное Питеру Каули, для которого его профессия началась по нужде, а стала призванием. Это относится ко всем профессиям, если их выполняют трудолюбивые, горячие, увлекающиеся люди.

А именно таким и был Питер Каули. Уж он-то знал толк в чистке обуви!

Но что угнетало Питера — это равнодушие клиентов. Будучи по натуре разговорчивым человеком, он был обречен на молчание. Питер завидовал парикмахерам, болтовню которых вынуждены выслушивать клиенты во время бритья, концертным конферансье, которых нередко слушают с удовольствием, и особенно (об этом он старался не думать) политическим деятелям.

Питеру приходилось работать молча. Почему-то в этом мире повелось не разговаривать с представителями его профессии.

И когда нашелся человек, откликнувшийся на его речь, а потом доставленный по поручению какого-то господина на дом, настойчиво потчевал его виски и посвящал в не понятные Питеру Каули тайны науки и техники, это оказалось достаточным основанием, чтобы чистильщик обуви полюбил этого человека и, страдая бессонницей, размышлял над его судьбой.

Нам придется оставить Питера наедине с его мыслями, как они ни любопытны, ибо уже ясно, что Фэди Роланд ошибается: Питер не шпик, приставленный к нему разведывательным бюро. Но в это самое бюро зайти нам не мешает. Причем как раз накануне описываемых событий. И тогда мы поймем, что происходит с Фэди и чего он сам так и не поймет до самой смерти.