Чтение онлайн

Крапивин далеко меня опережал, но беспокоило меня не это, а то, что он, судя по всему, прекрасно знал, куда бежит. А вот я и понятия об этом не имела! С крыши должен быть устроен какой-то спуск, иначе вся эта беготня лишается смысла...

Металлический лист под моей ногой как-то нехорошо прогнулся, и я быстро присела на корточки. Внутренний двор Дома художника смутно виднелся в сгущавшихся сумерках, и из-за этого он казался куда более жутким, чем был на самом деле. Смелость – вещь похвальная, но сейчас мне лучше проявить осторожность! В конце концов, упади я с крыши, и уже никто не узнает, что случилось с картиной на самом деле...

Пока я отвлеклась на пару секунд, изучая место своего возможного падения, Крапивин успел скрыться из поля моего зрения. Я тревожно огляделась. Куда он пропал? Крыша в том месте, кажется, обрывалась, и начиналось новое здание, стоявшее вплотную к Дому художника. Или со своего места я чего-то не увидела?

Осторожно преодолев опасный участок крыши, я повторила маршрут беглеца.

Крыша действительно вскоре заканчивалась, почти упираясь краем в стену соседнего здания. А на этом здании, как раз на его углу, совсем близко от края крыши, имелась металлическая пожарная лестница. Схватившись за ее перила, Крапивин перескочил на ступеньки и сейчас уже почти достиг земли за пределами внутреннего двора Дома художника.

Я протянула руку, крепко ухватилась за перила и поняла, что для меня этот маневр тоже не составит особого труда. Крапивин дожидаться меня не стал – он бросился наутек. Пока я спускалась по скользким ступенькам, стараясь не поскользнуться, он уже добежал до угла, где за поворотом шумела оживленная улица.

Я спешила, как только могла, но понимала, что Крапивина мне не догнать. Что может быть хуже, чем упустить соучастника преступления, когда он находился так близко, почти рядом? Оказывается, может быть нечто и худшее!

Из густой вечерней тени за углом здания неожиданно выскользнул кто-то высокий и худощавый и бросился на перерез несшемуся на полной скорости Крапивину. Тот на мгновение замешкался от неожиданности, словно бы споткнувшись, и худощавый успел его перехватить, с разбегу прижав беглеца спиной к стене дома.

До меня донеслись возмущенные крики Крапивина, напавший же на него тип, к моему удивлению, ничего ему не ответил. Или ответил так, что я его не услышала. Но Крапивин, тем не менее, замолк.

В этот момент я, наконец, спрыгнула на землю, пропустив пару последних ступенек металлической лестницы. Звук от моего приземления в пустом дворе получился довольно громким, и оба мужчины, скрытые в тени здания, вздрогнули. Похоже, они, занятые своими личными разборками, просто не заметили моего появления.

Решив, что в данной ситуации мое единственное преимущество – это неожиданность, я кинулась к ним, пока они не опомнились. Но разделявшее нас расстояние было слишком велико, чтобы покрыть его в несколько прыжков.

Неизвестный мне тощий субъект подхватил ставшего удивительно покорным Крапивина под руку, и они оба скрылись за углом, проскользнув на запруженную транспортом и людьми вечернюю улицу.

Я оказалась там всего лишь через полминуты, но этого времени хватило обоим мошенникам. Похоже, они успели вскочить в какой-то проезжавший мимо автобус или такси, и найти их вновь будет гораздо сложнее. Они же поняли, что я продолжу их поиски, и постараются замести следы.

Испачканная, запыхавшаяся, недовольная собой и всем на свете, я решила вернуться к Ивану Григорьевичу, и больше я уже не собиралась с ним так осторожничать. Пусть только попробует отпереться! Есть свидетельница бегства Крапивина, и хозяину студии не удастся отвертеться от дачи показаний, если меня не устроит его дальнейшее поведение.

Особой неожиданности в том, что дверь мне вторично открывать не пожелали, я не усмотрела. Пришлось мне применить всю присущую моей натуре силу убеждения. Помогло мне и то, что со своей соседкой Иван Григорьевич, похоже, помириться так и не сумел.

– Что вам нужно? Уходите подобру-поздорову, пока я не вызвал милицию! – не открывая дверь нервно заявил мне хозяин.

– Ваше право, – спокойно отозвалась я. – Но тогда вы уже самой милиции объясните, что именно в вашей мастерской делал человек, замешанный в краже.

– Да ни в чем он не замешан! Ясно вам?!

– Соседка ваша подтвердит, что он у вас скрывался, все подробности расскажет... – не унималась я.

– Да что вы ее слушаете?! Она же ничего не понимает!

– Вот я и надеюсь, наконец, послушать вас! А вы отказываетесь со мной общаться, милицию собираетесь вызвать!.. Угрожаете мне!

– Черт бы вас побрал! – с громким лязгом открывая дверь, пробормотал Иван Григорьевич. – Ко мне он больше не придет, и куда он спрячется теперь, я не знаю. Чего вы еще от меня хотите?

Я воспользовалась моментом, чтобы проскользнуть внутрь. Продолжать этот важный разговор в коридоре мне казалось опасным. Иван Григорьевич не стал сопротивляться, видимо, он уже смирился с неизбежными объяснениями. Но я рановато обрадовалась!

– Кирилл Крапивин пытался вас привлечь к какому-нибудь делу? Просил вас подержать у себя некие вещи на хранении?

– Нет, Крапивин только просил меня о приюте, пока он не определится, где ему теперь жить: в Тарасове ли, или вернуться в Москву.

– Он что-то рассказывал вам о том, что его привело обратно в Тарасов? Может быть, в Москве с ним случилась какая-нибудь неприятность? Упоминал ли он о своей работе?

– Знаю только, что картины его плохо продавались в столице, – хмуро ответил Иван Григорьевич. – Он там подрабатывал в разных галереях искусств, чуть ли не простым рабочим. Так он и жил. Вот, захотел он вернуться домой...

– Неужели он ничего не сообщил вам о своих планах? Чем он собирался заняться на родине? – настаивала я. – Если вы покрываете его, учтите – для вас это может плохо кончиться, если ваш друг попадется...

Иван Григорьевич бросил на меня мрачный взгляд и неприязненно ответил:

– Я просто приютил его по старой дружбе и ничего не знаю о его делах. Мне не нужны неприятности.

– Значит, он не оставлял у вас краденую картину?

– Краденую картину?! – вполне искренне удивился хозяин мастерской. – Впервые слышу об этом. Из всех вещей у Кирилла был только рюкзак с одеждой, больше ничего.

Я обвела взглядом идеально прибранную мастерскую. Все предметы стоят на своих местах, ничего не валяется в псевдоартистическом беспорядке. Чисто и уютно. Если бы Крапивин и спрятал свой трофей у Ивана Григорьевича, то в каком-нибудь хорошо организованном тайнике. Даже если хозяин позволит мне все осмотреть, я ничего не найду.