Чтение онлайн

Повсюду зомби, мутанты, а ты со стволом наперевес прокладываешь себе дорогу. Стрельба, шум, крики, и кровь весело бежит по жилам. Здорово, одним словом!

– Я не ради стрельбы прокладывал дорогу из универа до сюда. И не ради стрельбы мы повесили Ахмеда! И не ради стрельбы вывел людей из города! И не ради адреналина… - меня захлестнуло эмоциями, и я даже подавился словами, чувствуя, как в голове крутятся и сталкиваются мысли и чувства.

В голове словно оркестр заиграл, когда я вспоминал свои последние ощущения.

– Вот именно об этом и хочу тебе сказать, - заметил дядя Коля, словно чувствуя, что происходит у меня в душе, - Когда ты пришел ко мне домой, вооруженный только железкой и куском дерева, я видел, что тебе было страшно. Нет, я не хочу оскорбить. Ты не боялся этих трупов и вел себя очень смело. Страх был не здесь, а вот здесь, - он сначала ткнул меня пальцем в лоб, а потом указал на сердце, - ты боялся того, что происходит. И тебе это не нравилось, хотел закончить со всем этим. А теперь я смотрю на тебя и вижу, что другого тебе уже не надо. Ты становишься таким же, как и те психи, что идут в мародеры. Нужно действие, мирная жизнь уже слишком скучна, чтобы просто в ней жить. Ты же просто хотел выбраться из всего этого. И вот, выбрался. Почему не остановится?

– Нет, не так, - отказался я, стараясь оборонятся, - не ради стрельбы и не ради адреналина я возвращаюсь туда. И не остановлюсь на этом, потому что это далеко не конец. Я вывел людей из города и дал им шанс начать новую жизнь. И пусть здесь все и остановится, но я пойду дальше. И даже не потому, что еще поеду во Владимир, как собираюсь, а потому, что если не останется таких, как я, готовых рисковать собой ради других… Не ради адреналина, а ради пользы! Тогда зомби снова придут. И будут приходить до тех пор, пока не останется ничего живого.

– Тебе я не могу даже указывать, - строго сказал дядя Коля, не обратив на мой выпад никакого внимания, - но пожалей хотя бы тех, кто еще жив.

Даже я, черт со мной, уже успел пожить, сунусь в любую дырку, но твои ребята достойны большего, чем бегать от зомби.

– А чего они достойны? Гнить на грядках под солнцем? – спросил я, - Или просто жить и бояться высунут нос за периметр? Вы не найдете здесь ответа, извините за прямоту. Каждый должен жить так, как считает.

– Я и не указываю тебе, но ты сам тянешь за собой других! Черт, они даже не понимают, чего ты хочешь. И я тоже не могу взять этого в голову! Чего ты добиваешься?

– Честно? – спросил я, собираясь с мыслями, - Ничего! Ничего вообще!

Выжить – вполне достойная цель, не находите? А все остальное на этом фоне принимает уже совсем другой оттенок. И я меняюсь. Потому что мало просто сбежать. Надо еще и сохранить то место, где спрятался. Потому что когда прячешься от опасности, она еще далеко. А если голову снова высунуть, то она уже совсем рядом. Извините, но мне уже нужно торопится…

– Куда? – удивился дядя Коля, - Ты же только что приехал.

– Бандиты из-за этого факта друг друга не перестреляют, - зло огрызнулся я, теряя терпение. И не столько из-за самого разговора, сколько из-за того, что я сам запутался в своих мыслях. Вроде все так четко и ясно, а стоит над этим задуматься, как границы расплываются в стороны, ослабевают цвета и краски. И все становится таким расплывчатым и непонятным, что невольно завидуешь зомби от того, что у них в голове все даже слишком просто.

– Миша, это не твое дело, - сказал дядя Коля, закуривая вторую сигарету, - Пусть военные сами решают эту проблему.

– Нет, черт возьми, это мое дело! – я так резко развернулся, что трава под ботинками порвалась, - Это мое личное дело! Не ваше, и не наших ребят! Мое дело! Они убили человека, которого я мог назвать другом, не оглядываясь и не задумываясь. И я спать не могу спокойно, зная, что та тварь, которая поставила там этих стрелков, жива и дышит со мной одни воздухом.

Бросив еще один гневный взгляд, я пошел прочь, не оборачиваясь. И надеялся, что он не увидит слезы у меня в глазах. На автомате вышагивая мимо пахнущих свежей краской и деревом домиков, построенных военными, я не раз и не два чуть не столкнулся с какими-то людьми, как и я, гулявшими по улице. Извиняясь, шел дальше, не отрывая глаз о земли. Мне не хотелось смотреть в глаза людям, потому что в душе накопилось слишком много всего, и я мог не сдержаться.

– Миш, постой, - на плечо легла рука, и я остановился, но не обернулся.

– Ты так несся, что я тебя едва догнал, - продолжил дядя Коля, обгоняя меня и снова заглядывая в лицо, - не бери все так близко, иначе на самом деле с ума сойдешь. Я тебе только одно хочу сказать. Береги себя, чтобы не выбрал.

– Спасибо, - сказал я искренне, и тут же вспомнил - и вот еще. Вот накладные на оружие и технику. У меня уже не остается времени их обналичить, а вы как раз сможете. Возьмите всех наших, кто будет возвращаться в город и получите оружие. С этим тоже нельзя откладывать.

А потом вместе с первым же конвоем идите к Театральной. Я к вам позже присоединюсь. Не бойтесь за меня.

– Так все же решил отправиться? – спросил дядя Коля, забирая бумажки.

– Конечно, и последнее, уж простите, что я вас так нагружаю…

– Ерунда…

– Позаботитесь о Свете? Хорошо? Я ей еще не говорил, что один еду. Она думает, что мы сюда приехали припасы пополнить, а потом обратно к спецназу.

– Без проблем, - сказал дядя Коля, по-птичьи посмотрев на меня и улыбнувшись, - Скажи только, как ей об этом сообщить?

– Не знаю, - честно признался я, пожав плечами, - так и не могу предугадывать ее реакцию. Наверное, это единственный человек, с которым у меня это не проходит.

Дядя Коля пожал руку на прощание, развернулся и ушел в сторону Алениного дома, в котором и осталась Света. Несколько секунд я стоял и смотрел ему в спину, раздумывая, а не пойти все же с ним. Тихая, ничем не примечательная жизнь, спокойная и мирная, как я и хотел, выбираясь из универа. С другой стороны, если я сейчас отправлюсь к солдатам, ожидающим выезда за охотой на напавших бандитов, то уже не смогу вернуться сюда и забыть обо всем. Перепутье… Столь незаметное и невыраженное, сколь же четкое и ясное, как чугунный запор на воротах. В какую бы сторону я сейчас не свернул, к другой повернуться уже не удастся. Глубоко вздохнув, я засунул руки в карманы и пошел… к остановке, где меньше чем через час должны собраться солдаты, чтобы получить новые данные и приказы командира. И тут же почувствовал себя легче, понимая окончательность сделанного решения. Мир не перестал крутиться, а я не перестал верить, что светлое будущее все же наступит.

Стоянка встретила меня неожиданным шумом и криками солдат, перебирающими амуницию. Несколько броневиком и даже одна боевая машина шумели , прогревая двигатели, пока рядом из большого, с крытым кузовом, грузовика, подошедшие солдаты разбирали оружие. Два пехотинца со значками интендантской службы, снова созданной по необходимости, прямо на выщербленный асфальт складывали ящики с патронами, противно воняющими на свежем воздухе маслом и подгнившим деревом. Рядом, возле БМП тоже лежали ящики, но уже поменьше, в которых аккуратными рядами, с простилками, предохраняющей от преждевременных толчков, гранаты. Дымовые и противопехотные. Отдельно лежал ящик, на котором белыми, ровными, словно выведенными по трафарету, буквами, было написано, что здесь держат кумулятивные гранаты, предназначенные для пробивания брони. С надеждой сунув туда свой нос, я не нашел ничего, кроме пыли, от которой сразу захотелось чихать. Это добро уже все успели разобрать.